2292

Спецвыпуск GeekVill: самарские разработчики сделали приложение для музеев Ватикана

Катя Борзенкова

Команда Cloud Castle разработала в Самаре приложение для музеев Ватикана — Patrum. С его помощью можно вносить средства на реконструкцию культурных объектов в Музее Ватикана (под этим понимается весь музейный комплекс страны-города), читать всё про них и общаться. По сути, это социальная сеть для меценатов, туристов и миллениалов. Мы пообщались с парнями, которые работали над приложением: арт-директором проекта Александром Воронковым, проектировщиком Ярославом Патрикеевым и дизайнером Станиславом Юдиным.

— Как работает ваше приложение и зачем оно вообще нужно Ватикану?

Ярослав: В Ватикане есть патроны, которые на постоянной основе жертвуют деньги на восстановление памятников архитектуры и искусства. Их немного — это очень богатые и известные люди. Им не нужны всякие хипстерские приложения, чтобы жертвовать деньги.

Но ребята из музея решили привлечь в этот процесс людей попроще — миллениалов. Вот они приложения любят, и им удобнее в них «потыкаться», чем даже позвонить кому-то. Так появилась идея сделать приложение типа «Тиндера» для Музеев Ватикана — с этой идеей к нам пришли заказчики. Его можно использовать и в туристических целях — там много полезной и интересной информации.

— А вы что сделали вместо «Тиндера»?

Ярослав: Ну, это вообще не частый случай, когда заказчики пришли с конкретной идеей и скетчами интерфейса, то есть они знали, чего хотят. Но стояла задача глубже — люди должны возвращаться в приложение, нужно было их заинтересовать. Я стал думать, в какое приложение я захожу каждый день — это оказалось «ВКонтакте». Чем он хорош: там бесконечная лента новостей и ты можешь ее листать, что-то комментировать, поддерживать дискуссию. Поэтому вместо карточек и «Тиндера» (хотя идея карточек осталась) я предложил сделать такую ленту. Но в ленте «контакта» всякие котики и ерунда, а здесь — контент полностью редакторский, его пишет специальный человек, который во всем разбирается. Это классные картинки и классный текст.

— Как заставить людей жертвовать деньги и чем привлечь?

Ярослав: Люди любят хвастаться тем, что они делают, для этого сделан профиль пользователей приложения. В нем помимо аватара и имени отображается только информация о том, в какие культурные объекты ты задонатил и принадлежишь ли ты к какой-то патронской организации. Помимо этого, есть чат, в котором можно общаться, и уведомления, которые сыплются в телефон, сообщая о новых карточках. Мы вообще применили очень много современных приемов для такой, казалось бы, консервативной вещи, как музей, да еще и музей Ватикана. При этом главный элемент приложения, конечно, — карточка с описанием объекта и кнопка Donate под ней. Для этого приложение и создавалось.

Станислав Юдин

«Я тут же кинулся проверять, не вбивал ли я в макет что-то про нечистую силу, но в качестве „рыбных“ текстов был „Ромео и Джульетта“»

— Вы говорили, что идея интерфейса у них уже была.

Саша: Они обозначили маркером цвета и сделали коллажи. Ну, представьте, приходят сфотканные рисованные маркером цвета — из Ватикана! Нужные цвета — и редкие, и особенные! И коллаж, вручную склеенный из фотографий. Это такой винтаж! У них, конечно, особенный подход к делу.

Ярослав: Правок, к слову, в итоге было немного. Когда мы отправили первый вариант, нам ответили, что покажут дизайн отцу Марку. Я тут же кинулся проверять, не вбивал ли я в макет что-то про нечистую силу, но в качестве «рыбных» текстов был «Ромео и Джульетта».

Саша: Согласовывают наверху (смеется). Большие проблемы были с логотипом. Когда мы попросили прислать его, ожидали, что это будет вектор или что-то подобное. Нам прислали фотографию огромной детализированной гравюры. Сразу встал вопрос — что упрощать. Это же геральдика, каждая деталь что-то означает. И я начал изучать. Герб — это два ключа Святого Петра — от Царствия Небесного и от Царствия Земного. Есть три вида гербов — на взгляд непосвященного человека они выглядят одинаково. Это герб Ватикана, герб Папства и герб Папы. В этих вариациях ключ золотой и серебряный, и они меняются местами. Это сложнейшая штука. В итоге внутри сделали все-таки упрощенный вариант, а на приложении — изначальный. Они и сами хотели современный вариант, но не все можно упрощать: все эти шарфики, кресты и помпончики имеют свои названия.

Ярослав: Я бы хотел себе такой принт на майку.

Александр Воронков

— Какие вообще у Ватикана требования к дизайну? Сказывается католичество?

Саша: Нам пришлось изучить все, связанное с их символикой и традициями. Например, там есть специальный человек, который определяет, что Папа мертв. Он бьет его трижды специальным молоточком по лбу и зовет его по мирскому имени.

Ярослав: Пётр Сергеевич!

Саша: И если он не отзывается, то у них меняется герб — на карусель. Она похожа на заставку советского мультфильма, а на самом деле зонтик. Еще у них есть династия, которая десять поколений по мужской линии носит одинаковые имена, эти парни гасят в Ватикане свечи или что-то такое. Так вот, если по структуре нам было все понятно, то по дизайну — нет. Образцы, которые они присылали, не имели общего знаменателя. Самое сложное вообще — взаимодействие с иным культурным контекстом.

«Про приложение написали The Guardian, The Washington Post. Однои издание напечатало, что реставрация — худшее, что может случиться с произведением искусства, и наше приложение — яд для мировой культуры»

Станислав: У нас есть представление о том, что сейчас в мире происходит с дизайном, но мы опасались, что такая внешне консервативная организация, как Ватикан, может иметь иные представления о современных трендах. На деле оказалось все не так сложно. Нам даже удалось вставить анимационный экран загрузки с разламыванием их логотипа при старте приложения так, как мы и хотели сделать, без каких либо серьезных изменений.

Ярослав Патрикеев

— Вы запустили приложение в сентябре. Уже получили какую-то обратную связь?

Ярослав: Да, про него в твиттере  Эдвард Нортон написал! Вообще, у приложения с конца августа уже 1780 скачиваний и 300 активных пользователей. О проекте написали The Guardian, The Washington Post и другие мировые издания. Одно из них, правда, проводит идею о том, что реставрация — это худшее, что может случиться с произведением искусства, а поэтому и приложение наше — яд для мировой художественной культуры.

Саша: Я был в Ватикане, у них там свой штат реставраторов. С одним из них я даже познакомился — он фанатик, знаете, такой классический ученый, худой и с бородкой. Он итальянец, и я не понял, о чем он говорит. Но он там буквально живет, реставрирует всю свою жизнь. Он и есть — квинтэссенция искусства, что уж там.