809

Самарские руферы: «Общение с полицией — это самый кайф»

Текст: Алексей Юртаев

 

В Москве гремит «высотное дело»: ребята залезли на крышу сталинской высотки и раскрасили звезду в цвета украинского флага, теперь один из них, Владимир Подрезов, приговорен к реальному сроку в 2 года и 3 месяца. В Питере неизвестные уничтожили барельеф Мефистофеля под крышей дома Лишневского, и местные депутаты предлагают ввести десятитысячный штраф за несанкционированное проникновение на крышу исторического здания. Однако пока законодательство фактически никак не определяет меру наказания для руферов, если они, конечно, проникают на крышу «аккуратно». Мы встретились с тремя самыми известными самарскими повелителями крыш, чтобы поговорить о полиции, политике и уволенных из-за них охранниках.

 

Мирослав, диггер, практикующий руфер

Главные достижения: Самарская ТЭЦ, радиовещательная станция имени Попова

 

Дима, руфер, 20 лет

Главные достижения: Эрмитаж, самарский ж/д-вокзал, башня «Роснефть»

 

Борис, руфер, 21 год

Главные достижения: башня «Орион», Дзержинск — Шуховская башня, «Москва-сити»

«БД»: С чего началось ваше увлечение крышами?

Борис: Лет с 16 мне нравилось по крышам лазить. Я сначала со своего дома начал, у меня был ключ от крыши, и я жил на девятом этаже. Крыша — такой бонус, если девчонку некуда сводить. Зовешь, и на ура проходит.

 

«БД»: Есть в городе открытые крыши?

Мирослав: Хороших нет. Девятиэтажки в основном. Дом промышленности чертовски красив, там интересный вид и практически весь центр видно. Там не свободно, но залезть не так сложно.

 

«БД»: А что с «Ладьей»? Там ведь даже охрану хотят усилить?

Дима: «Ладья» — это такой самарский баян.

 

Борис: Охрану, конечно, усилили, поставили камеру прямо перед залазом. Раньше он был с технического этажа, где вентиляционная труба метра два диаметром в потолке, которая выходила сразу на крышу. Это все закрыли, и охранник там довольно резво реагирует на камеру.

«БД»: Больше туда не полезете?

Дима: Если надо будет, залезем, конечно.

 

«БД»: Какие места сейчас самые лакомые для руферов?

Дима: Недавно мы решили посмотреть салют не с «Ладьи», как обычно, а с «Роснефти». Пришлось придумать изощренный способ залаза: мы использовали шестиметровую доску, опирали ее на балкон, и так пытались добраться до цели.

 

Борис: Там камеры стояли, и мы думали, что палимся. До конца не понимали, с каким она углом обзора и видит нас охрана или нет. Поэтому ставили доску, потом убегали, ставили — убегали, а потом забили. По доске было сложно всем подняться, но один отчаянный все же это сделал, а потом привязал веревку, и мы все по ней залезли. Нас там встретила женщина, стала расспрашивать, мол, кто такие. Мы пытались наврать, что мы из офиса и охрана разрешила подняться на крышу, но охрана тут же за нами поднялась. Мы ринулись вниз, перепутали лестницы и вбежали прямо на ресепшн к охранникам. Те вызвали полицейских, которые нас просто отпустили.

«Охранники реально подумали, что мы залезли на „Роснефть“ по водосточке, и обмотали ее колючей проволокой»

«БД»: Как вообще у вас обстоят дела с правоохранительными органами?

Борис: Законодательство никак не регламентирует проникновение на крышу. Разве что при незначительном материальном ущербе. Нас никогда по этой статье не привлекали, только по 20.17 КоАП: «Нарушение пропускного режима охраняемого объекта» — за метро. Ну, тут есть за что.

 

Мирослав: Технически, особо извращенные представители власти могут попробовать интерпретировать наши действия как попытку кражи со взломом, если придумать, что взлом был, а красть хотели. Но случаев таких пока не было.

«БД»: Часто задерживали?

Борис: До фига раз. Все наши приводы не счесть просто, пальцев не хватит. Они приезжают, втыкают (смотрят — прим.ред.) и отпускают — либо в участке, либо на месте. На крышу никогда за нами не лазили — ждали снизу. Они пугают статьей за порчу имущества, а на деле меня много раз ловили жильцы, и ничего.

«Тот, кто красил звезду на московской высотке, — дурак какой-то, снял видео, продал крутым СМИшникам за бабки и перечислил их батальону Донбасса. Отшибленный вообще»

«БД»: Вас полицейские в лицо уже узнают?

Борис: Некоторые узнают. Есть руфер один, Григорий, ему иногда вообще охранники на стройке кричат: «О, Гришка! Ты что ли?»

 

«БД»: Если бы вам дали возможность интерпретировать законодательство, как бы вы его написали, чтобы залаз на крышу был легальным, и не было бы проблем с полицейскими?

Борис: Нам один кайф от общения с ними.

 

Мирослав: Полицейские — это контрсила. Смерть как контрсила — слишком страшно и сурово, поэтому опасаться лучше полицейских, а от смерти лучше держаться подальше.

 

«БД»: Как вы относитесь к «высотному делу»?

Борис: Мустанг, который красил, уехал в свою Украину, и ему дали государственную награду. Там вообще было несколько людей, которые вместе с Мустангом ходили на эту крышу, даже бейс-джамперы. Был Кирилл Ишутин — руфер, которого посадили не за крыши, — у него дома нашли спайс. Им не двигал политический мотив, он просто раздолбай. Все знали, что делают. Раскрасить звезду — все такие: азаза, прикол. Тот, кто красил, — дурак какой-то, снял видео, продал крутым СМИшникам и перечислил бабки батальону Донбасс. Отшибленный вообще.

«БД»: Как относятся к вашему увлечению друзья и родители?

Борис: Друзья звонят 9 мая, просят взять на крышу салют посмотреть. Родители ворчат, что снова шарюсь по подвалам и чердакам, считают, это от безделья.

 

Мирослав: Это не худшее, что можно узнать о своих детях.

«Один раз парень залез на „Газпром“. Это дошло до начальства, и уволили целю смену охраны. Их жены потом писали: типа, гори в аду!»

«БД»: Собирательное называние вашей деятельности — urban exploration, то есть индустриальный туризм и городское исследование. Что кроме руфинга развито в нашем городе?

Дима: Диггерство и зацепинг.

 

Борис: Я катался на крыше троллейбуса — чисто по фану, цеплял метро в трусах. На третий раз получилось поймать. Все в вагоне ехали с моей одеждой. Я слышал по рации, стоящей сзади, что меня спалили и дежурник связывается с машинистом. Запрыгнул быстро в вагон, снял майку, надел другую и сидел, типа я не при делах, но меня узнали по красным кедам — я единственный в них был, и вывели.

 

«БД»: Вы в «Инстаграм» выкладываете фотографии в открытый доступ. Не было последствий?

Дима: Год назад у парня одного был кадр с крыши «Роснефти». На вопрос, как залезли, он ответил, что по водосточной трубе.

Борис: Там вдоль здания тянется труба от самого низа до крыши. Охранники реально подумали, что мы залезли по водосточке, и обмотали ее колючей проволокой. Один раз парень залез на «Газпром». Это супер-охраняемое здание, он раз пять пробовал залезть туда, и охрана знала его в лицо. Но он нашел лазеечку и попал туда. Естественно, спалился на всех камерах и датчиках — там куча всего. За ним прибежала охрана, поймала, отобрала камеру, удалила все фотографии и сдала полиции. Но спустя некоторое время он восстановил файлы на флешке и выложил их в соцсети. Это попало в СМИ. Резонанс был большой, дошло до начальства, и всю смену охраны уволили. Тому парню на страницу потом жены уволенных охранников писали: типа, гори в аду!

 

Дима: А «Орион» помнишь?

 

Борис: Да, мы как-то залезли на вышку «Ориона», ее охраняли чуваки с автоматами, и после того, как я выложил фотку оттуда, их тоже уволили.

 

«БД»: Чего вы реально боитесь в жизни?

Мирослав: Быть как все.

 

Борис: Следственного комитета.

 

Дима: Пауков боюсь.