877

«Черниковская Хата»: зачем воскрешать музыкальных мертвецов

Матвей Горячев

Осень направила в Самару всадников уфимского декаданса: 2 ноября в Cloud Cafe выступит группа Chernikovskaya Hata  — постпанки из Башкирии, исполняющие каверы на шансон и поп-эстраду прошлого.

Наш специальный корреспондент Матвей Горячев не из тех, кто верит слезам, но из тех, кто пытается разобраться в культурном эпифеномене девяностых: публикуем дикое интервью с лидером «Черниковской хаты» Райаном Шпиртцем об инопланетянах, музыкальных мертвецах и золотых огнях.

— Вы уже несколько дней в туре, что скажете по поводу увиденного и услышанного на просторах нашей многострадальной страны? Как проходят концерты, как встречают?

— По-разному — в одних городах робко смотрят с интересом, в других танцуют, в Уфе вообще ходили по потолку — пока что самый угарный концерт в сетке тура прошёл именно там, и я думаю, понятно почему.

 От девяностых у меня осталось больше детских воспоминаний, чем фактов из криминальной хроники

— На концерте Лозы песню «Плот» просили сыграть аж восемь раз, а вас какую песню просят повторить чаще всего?

— «Ночное рандеву» и «Зеленоглазое такси».

— Чем вас привлекает эстетика девяностых? Это ведь сложное времечко: последние десять лет музыканты и режиссеры просто пытаются понять, в чем заключалась специфика той эпохи.

— Для многих это новое ретро — если в нулевых была мода на 1980-е, то сейчас хайп на 1990-е — история циклична. Лет пять назад я шутил, что хочу вернуть какой-нибудь совершенно неуместный в то время speed-garage, чисто по приколу внушить всем, что это круто. А сейчас предполагаю, что такое вполне вероятно и уже не так и смешно.

— Как девяностые проходили в Башкирии, а именно, на Черниковке? Расскажите пару историй с национальным колоритом и ритуальными убийствами, так как наши юные читатели привыкли только к простым перестрелкам у волжского автозавода.

— Моё детство прошло в Черниковке (прим. ред. — район Уфы), расположенной практически на самой окраине города. Поэтому у меня больше детских воспоминаний, чем фактов из криминальной хроники того времени. Обычный день летних каникул — найти за гаражами автомобильный аккумулятор, с трудом дотащить его до заброшенного барака и расплавить на костре свинцовые битки. Они были нужны для игры, где основной валютой являлись вкладыши от жвачки Turbo. А вечером домой, читать Жюля Верна и Киплинга.

 Мы называем каверы песен вольными интерпретациями, смысловыми коллажами

— Мы провели небольшое исследование и выяснили, что в Татарстане живёт двенадцать тысяч башкир, а в Башкирии один миллион татар, что вы думаете по этому поводу?

— Это не в нашей компетенции. Мы даже не задумывались об этом.

— Вы сами считаете свои номера каверами? И еще я заметил, что герои ваших песен, как и их исполнители, мертвы. А вы работаете с материалом так, будто бы их души-ангелы поют из холодной ночи космоса. Зачем вы воскрешаете забытое прошлое?

— Мы называем свои треки вольными интерпретациями, смысловыми коллажами. Почему мы это делаем? Потому что «все вернётся после долгих ночей».

— И ещё немного о спиритических сеансах. Почему ты закрываешь глаза, когда поёшь?

— Так проще сосредоточиться, чтобы стать неким духовным медиатором между публикой и миром мертвых героев.

— Ваш последний приезд в Самару выглядел достаточно странно: вы приехали с пивзавода с ампулами «Жигуля», уставшие и мокрые из-за дождя. В этот раз всё будет практически также, только с хорошим звуком и выключенным светом. Чего вы ещё ждёте от Самары?

— Побольше огней золотых.

— Помню, вы сыграли вместе с «Девушкой школьника». Какие девчонки вам нравятся, умные или красивые?

— Те, от которых хочется жить и творить.

— И ещё такой вопрос: если бы тебя попросили показать инопланетянам фильм, картину и музыку про Россию, то что бы ты показал?

— Бородина, Чайковского, «Курьер» Шахназарова и «Черниковскую Хату», конечно же.

Встреча вконтакте 
Cloud Cafe: Московское шоссе 4, корпус 15 («Скала», 1 этаж)
Вход: 200 рублей по предпродаже, 300 рублей в день конерта