520

Группа PTU: «Настоящее техно мы называем «карусель»

Азамат Жанбыршинов

1 апреля новую самарскую дэнс-площадку под руководством Вити Цоя и Сергея PfPf откроет казанский техно-дуэт ПТУ. Его участники Камиль Еа и Алина Изолента, знакомые многим по нашумевшей группе Love-Fine, предпочитают не привязываться к каким-либо стилистическим рамкам и к «настоящему» техно себя, кажется, не относят. В преддверии вечеринки мы вспоминаем интервью диджея Азамата с ребятами о низовой эстетике, панке, электронной сцене в провинции и жизни в Берлине.

Как появился проект «ПТУ»?

Камиль: Мы придумали его с друзьями, когда делали первые записи. Это были записи по 30-40 минут, импровизации и сэмплирование, то есть, кто-то играл на синтезаторе, кто-то пускал с секвенсора ритм, а кто-то играл с лупами. Мы тогда называли это иронично МАМР — Минимум Максимум Энимал Рейв. Иногда мы их переслушивали и записывали компакт-диски для друзей, и некоторые друзья даже это слушали.

Алина: Но это все было немного раньше «ПТУ». Проект действительно возник на фоне такого досуга, но сам «ПТУ» появился за один вечер. Тогда же был записан материал и за три дня в домашних условиях собран альбом «Звуки верхних этажей». О нем мало кто знает, его почти никто не слышал, но это действительно самый сырой и самый первый альбом «ПТУ».

Почему «ПТУ» и насколько вообще вам близка эта криминальная, низовая эстетика?

Камиль: Название возникло, когда мы жили на съемной квартире на самом отшибе города. За домом начиналось болото, хлебобулочный комбинат, на котором по выдуманной нами легенде до сих пор работает отец Виктора Цоя, железнодорожная ветка и всё, конец. Все это игра с эстетикой, в которой мы взрослели. У нас есть друг Толик, он рассказывал, как однажды видел возле фабрики по производству пленки ТАСМА драку, стенка на стенку с арматурой. Он тогда подумал, что снимают кино. Но нас самих это в жизни нисколько, к счастью, не коснулось. И сейчас это название, наверное, не более чем лаконичная условность.

Алина: Название отражает скорее созидательность, когда ты просто видишь общую картину. Оно содержит дистанцию ко многим вещам, а не тотальную включенность в них. Мне нравилось, как самовыражались мои друзья и как функционировал их ум. Это не имело отношения к криминальным структурам. Мы просто играли с существовавшими контекстами, как нам вздумается. Ситуация изменилась, но что-то от того общего ощущения и подхода сохранилось, как мне кажется, до сих пор: мы не делаем просто техно, иногда нам даже этого хочется, но кроме техно, на рассмотрении всегда есть что-то еще и оно постоянно требует к себе внимания.

Выпущенный в 2015 году альбом был также первым за 5 лет. Почему вы так долго молчали?

Камиль: Нечего было показывать, наверное, может быть, поэтому. Впрочем, в рамках «ПТУ» мы ничего и не делали.

Алина: У нас был еще музыкальный проект, которым мы занимались. А «ПТУ» был проектом, который все время существовал на протяжении многих лет, он никуда не исчезал, просто редко выплывал на поверхность. Но теперь многое изменилось и мы занимаемся им, не отвлекаясь.

О вас больше говорят как о техно-проекте, но по духу в вас есть что-то от панка. Что вам ближе?

Камиль: Панк — хорошая штука. Техно — тоже хорошая. Но мы, вероятно, ни то и ни другое. «Настоящее» техно мы называем «карусель», 4 на 4, весь рисунок умещается в такт и повторяется. Звуковой ряд с перестуком без мелодий.

Алина: Техно и панк в чем-то похожи друг на друга. Панк изначально имеет простую формулу, техно тоже. И, как мы часто наблюдаем сегодня, техно способно передать схожий с панком ментально-эмоциональный выхлоп. Мне нравится и техно, и панк, как и еще многое другое в музыке тоже нравится.

Как обстоят дела с электронной сценой в Казани?

Алина: Если стремиться к достоверности, то потенциал у города и людей гораздо выше того, что мы наблюдаем. Это не о тех, кто уже что-то делает, а о тех, кто не делает, но способен, или хочет, но еще не начал делать. Думаю, то же самое можно сказать обо всех других городах, включая Москву — ограничений нет.

Какое-то время вы прожили в Берлине, это повлияло на вас в творческом плане?

Камиль: Скорее всего, нет, не повлияло. Слишком мало времени мы там провели. Но впечатления и воспоминания самые лучшие. Наверное, потому что жили большой компанией друзей. Для занятия музыкой купили там в ломбарде мониторы Fostex, отличные, кстати, были мониторы, и там же в Берлине их потом оставили.

Алина: О влиянии сложно однозначно говорить — берлинским звуком мы не обросли. Но зато есть много классных впечатлений. Например, берлинцы любят вечеринки и любят танцевать. Сутками. В прямом смысле. Они любят энергичную музыку, конечно, любят техно, но, наблюдая за ними, я часто чувствовала, что они всегда оставляют пространство для чего угодно, для любого способа выразиться. Я спокойно могу представить себе, что вместо техно на танцполе может зазвучать эмбиент и, если он будет крутой, никто из них не уйдет со словами типа: «Это же вечеринка, а где рубилово?!». Такое отношение вдохновляет и его хочется развивать в себе и в других.

Расскажите о своем сотрудничестве с DJ Sotofett. Как получилось, что он сделал на вас ремикс?

Камиль: Никакого сотрудничества не было, мы с DJ Sotofett до сих пор не знакомы. Мы не знаем, чья это была идея: его или австрийцев, то есть, лейбла Laton. Вообще, в основе лейбла очень интересные люди, один из них — Франц Помассл — профессор Венской Академии Искусств, преподаватель дисциплины Sound. Речь идет о той самой академии, в которую в свое время не зачислили Адольфа Гитлера. Мы иногда думаем, что стоило зачислить, возможно, история тогда сложилась бы по-другому.

Алина: В общем, это выглядело примерно так: лег спать, проснулся, зашел к себе в аккаунт, а там винил. Ты этому удивлен и рад.