525

«Самарцы похожи на прожженных синемафилов»

Текст: Алексей Юртаев Фото предоставлены героями материала

В марте московские киноведы привезли в город фестиваль документального кино «Окраина». Самара стала одним из нескольких волжских городов на трип-карте феста, а он сам — своего рода экспериментом: авторы наблюдали за тем, как провинциальный зритель воспримет новейшее российское кино. «Большая деревня» пообщалась с организаторами мини-путешествия — выпускницей школы московского кино Ирой Дмитриевой и студентом ВГИКа Мишей Захаровым — о том, чем провинциальное восприятие совриска отличается от столичного.

Как возникла идея провезти современную документалистику по Поволжью?

Ира: Я работаю в дистрибьютерской кинокомпании менеджером международного отдела, но параллельно увлекаюсь авторским кино и дружу со многими режиссерами. Наша компания основной акцент ставит на коммерческое кино: считается, что будущее есть только у таких проектов, а новое кино от начинающего кинематографиста — невостребованный продукт. Мне захотелось доказать обратное, поэтому появилось такая задумка. Мы выбрали самые географически доступные города, где есть культурная жизнь и знакомые: Нижний, Пензу, Самару, Тольятти, Набережные Челны.

Кто вас спонсировал?

Ира: Изначально мы подавали заявления на гранты — но их не успели рассмотреть в короткие сроки. В Самаре администрация тоже обещала выделить грант, но почему-то не получилось.Так что пришлось все делать за свои деньги.

До последних запланированных городов из пяти организаторов феста доехали только двое. Что произошло?

Миша: У одного нашего режиссера случилась паническая атака после Нижнего Новгорода — ей слишком сложно далось общение со зрителями. После Пензы отвалилась еще одна пара — Генрих и Лена, которые сняли фильм «Яма» о болгарской традиции развешивать фотографии человека в общественных местах после его смерти. В один день у режиссеров пропал энтузиазм — ребята просто легли на диван и больше не вставали.

Я думал, что паническая атака случится после Тольятти.

Ира: Она и случилась. Выглядело все очень кинематографично: мы въехали на огромную тольяттинскую ГЭС и там, как в клипе Moby, шли вот эти ЛЭП, ЛЭП, ЛЭП. Играла адская музыка в духе смеси блатняка с Синатрой, и у Миши медленно покатилась слеза.

Миша: Пока мы ехали, мне казалось, что я рехнусь. Потом мы перебрались в Набережные Челны — и будто никуда и не уезжали. Моногорода, похожие друг на друга. Проект модернистского рая, где все для людей: громадные дома, зеленые насаждения — и все должны играть в шахматы.

Выходит, вы подробно познакомились с волжской реальностью. Что можете сказать об аудитории в этих городах?

Ира: У меня большой опыт путешествия по России — от Дальнего Востока до Поволжья и Юга. Культурный уровень зависит не от каких-то инфраструктурных вещей или развитости города. В Хабаровске много денег, но нет мест, где бы собиралась молодежь. Летом, чтобы пообщаться, идут на раздолбанную трубу, выпьют пивка и там же заснут. А в Воронеже в плане современного искусства движняк, хоть это тоже не самый близкий к столицам регион — просто есть заинтересованные люди. В Тольятти не без городских сумасшедших, но есть Саша Щербина, которая курирует отдел современного искусства ТХМ (Тольяттинский художественный музей — прим.ред). Там пытаются что-то изменить и со временем это даст свои плоды: не может же случиться, чтобы человек создавал культурную среду — и все пропало.

Миша: Я дальше Смоленска раньше не выезжал. Везде найдутся люди, которые что-то делают. В Набережных Челнах мы познакомились с куратором образовательного центра — хотя поначалу казалось, что в этом городе каждый знаком с чуваками из ралли-команды «Камаз-дакар», и это их основная гордость.

Какое впечатление сложилось о Самаре?

Мне кажется,
нет никакой провинциальности — есть просто глупые люди

Ира: Самара наиболее благополучный город из всех, где мы были. Здесь выделяются гранты на проекты в сфере искусства, галерея «Виктория» имеет хорошую поддержку, есть процветающие театры и кинотеатры. Важно, что в Самаре существует определенный круг людей, которые друг друга подогревают. Есть даже смешной паблик «Всратые самарские художники»,
где люди общаются. Есть Сергей Баландин — он всех мотивирует и активизирует.

Расскажите о реакции зрителя — во всех городах
она была одинаковой?

Ира: Везде все по-разному, потому что дни, в которые шли показы, отличались. Мы начинали с выходных в Нижнем и Пензе. Люди были расслаблены: приходили с друзьями, думали, куда пойдут релаксировать после. В Самару и Тольятти приезжали в рабочие дни — и зрители были другие, загруженные: уходили после какой-то части, извинялись — мол, завтра на работу.

Кто приходил на показы — можно ли выделить определенный контингент?

Ира: Разные люди — но одного круга, в целом. В Нижнем есть прослойка киноманов, которые конкретно интересуются. В Пензе на один из сеансов пришла толпа совсем молодых ребят — около пятидесяти человек, а на другом в аудитории одновременно сидели и учителя младших классов, и колоритные старики. В Челнах были только студенты — интересовались, куда можно пойти учиться, если интересно авторское кино.
Обычно половина пришедших уходили после показа какого-то фильма.

Есть город, который совсем плохо встретил?

Миша: Нет, откровенно выраженной отрицательной реакции не было нигде. Хотя я вообще ожидал, что после лекции со словами про Олега Сенцова и гомосексуальность меня закидают тухлыми помидорами, люстрируют или линчуют. Но везде был хороший прием.

В каком городе было больше хайпа?

Ира: Самая активная аудитория в Пензе и Челнах. Это неожиданно, потому что с культурной жизнью там дикие напряги. Но люди были заинтересованы и вовлечены в беседу — Мишу не хотели отпускать и сделали его таким семейным психологом: спрашивали, куда лучше отдать ребенка учиться и как начать разбираться в кино.

Отличается ли провинциальное восприятие документалистики от московского, а волжане от москвичей?

Миша: Мы не показывали фильмы в Москве, поэтому сложно сказать, какой бы была реакция насмотренного зрителя. Вообще, мне кажется, нет никакой провинциальности — есть просто глупые люди. Я не боюсь это сказать, потому что мы действительно встречали таких. Была девушка в Тольятти, которая встала в дверях, задавала странные вопросы, делала театральные паузы, всячески обращая на себя внимание.

Ира: В Нижнем люди очень отличаются. У них ироничное восприятие реальности — они стараются всё перевести в абсурдный юмор. Было много ситуаций, когда все хохмили по поводу самих себя и того, что Нижний на дне. В Самаре пообщаться с аудиторией как следует не удалось — у зрителей была какая-то отстраненность и погруженность в себя.

Надо оставлять в себе часть деревни, из которой ты приехал

Миша: Да, в других городах мы читали реакцию по лицам, а в Самаре не получалось. Было ощущение, что в помещении полно прожженных синемафилов, со скепсисом оценивающих то, что мы привезли. Они не выдали ни одной эмоции. Понятно все было только с группой женщин бальзаковского возраста в крокодиловых сапогах, которые почти сразу ушли. Те, кто остался после просмотра, решились заговорить только в самом конце, как будто им требовалось время на размышления. Много вопросов задавали в соцсетях после мероприятия, включились постфактум — просили прислать книжки или фильмы. Мы не до конца поняли эту самарскую ментальность.

Хоть вы и пробыли в городах недолго, наверняка успели заметить, что мест, где показывают авторское кино, ничтожно мало. Чем объяснить такую непопулярность?

Ира: Все зависит от конкретных людей — инициативных чуваков, которые занимаются киноклубами. Там, где мы были, зачастую выбор площадки был определен отсутствием киноклубов — в городе их просто нет. В той же Пензе есть коммунистические кинотеатры от КПРФ, где смотрят «Ленин в октябре». Нельзя же туда посадить человека и сказать ему: «Давай, курируй». Нужна подготовка и знание, иначе получится что-то из серии «я торрентов накопал — сейчас посмотрим». Так не должно быть.

Какое будущее у вашего проекта?

Ира: Мы планируем другие маршруты — хотим показать кино Украине, особенно Харькову, где есть арт-движ. Точно поедем на юг. Во время нашего путешествия мы поняли, что люди в основном хотят заниматься образованием — значит, нужно предложить им больше вариантов для дальнейшего развития. Мы хотим донести мысль, что не стоит пребывать в творческом унынии и что создавать фильмы сегодня — несложно.

Миша: Нужно дисциплинировать режиссеров, чтобы они ездили и показывали свои фильмы — демонстрировали зрителю, на что способен современный кинематограф. Происходит демократизация процесса, и любому человеку вне зависимости от его культурного багажа легко снимать кино. 

Ира: Во главу угла сегодня ставится культура не столичных городов, а каких угодно других. Есть нехватка историй, которые могли быть рассказаны в иных местах. Столичная жизнь однообразна. В других городах возможно больше рассказать о человеке. Именно это происходит сейчас на фестивалях.

Миша: Да, надо оставлять в себе часть деревни, из которой ты приехал. Меня критикуют за эксплуатацию провинциальной тоски, но мне кажется это важным и нужным в творчестве современных авторов.