2626

«Ты иди, а я сумочки посторожу»: о чем говорят на самарских пляжах

Этим летом Волга прогревалась особенно долго, поэтому сейчас
на пляжи высыпали абсолютно все. Самое время узнать рядового горожанина поближе — замаскировались посреди сумок и полотенец
и подслушали, что обсуждает Самара на раскаленном песке.

— А ты почему все время только лицо фоткаешь? Ты же два часа выбирала купальник, а в итоге — вон, только веревочки на фотке видно.
— Если не успела накачать жопу к лету — надо фоткаться лицом. А купальник на фотографиях — десятое дело.

— Закрой бутылку с водой, сейчас песок туда налетит. У тебя дурная привычка все всегда оставлять открытым.
— И это человек с пивом и сигаретой говорит мне о дурных привычках!

— Нет, ты мне скажи, вот эти все яхты, дома — это прекрасно, но ты знаешь человека, который на все заработал вообще сам? Без мамы и папы, без знакомых, такой всемогущий суперчестный чувак? Вот и я не знаю.

— У нас в Екатериновке летний дом, мы иногда приезжаем туда, а он постоянно там живет. И вот, пока мы там встречались, то не парились с одеждой: я ходила в удобных шортах с майкой и сланцах, а он вечно гонял в адиках и старой майке, но меня это тогда не смущало. А потом мы в городе встретились — я вышла к нему нарядная, на каблучках, укладочка там, все дела. А он, прикинь, в тех же адиках и майке приехал. Я тогда сидела весь вечер и вздыхала: «Не мое это все, не мое».

— Если бы ты мог выбрать, в какую семью из «Игры престолов» прийти,
как думаешь, кто бы тебя принял?
— Ну, думаю, Старки.
— Да с твоим ростом — только Ланнистеры: связали бы тебя с Тирионом и получился бы один взрослый человек.

— Они всего три месяца встречаются, но у них прям любовь. Постоянно вместе — и работают, и отдыхают. Я их часто вижу: то он ее пьяненькую домой тащит, то она его. Романтика!

— Ух, как пацан упал! Живой хоть?
— Где, на волейболе? Живой, живой. Мы один раз с парнями в футбол играли, тоже испугались за одного. Трясется весь, перед ним мяч, а он на деревянных ногах назад отходит и в глазах — пустота. Мы думали, все, — сейчас отключится. А он остановился и говорит: «Все нормально, пацаны, я просто забыл, как ходить».

— Я, значит, приезжаю к ней такой, целую ее, ухаживаю за ней, стараюсь там, а она такая: «Зачем ты это делаешь?». Прикинь? Вообще борзая. Меня это достало. Я к ней сейчас поеду и так скажу: «Либо ты приезжаешь и мы разговариваем, либо — пошла ты». Нормально?
— Все правильно, брат, по-мужски поступаешь.

— Видел, как Альберт раскачался?
— Да, еще бы, но ты знаешь его систему? Он два месяца бухает, его вообще нет, а потом через два месяца вылезает и начинает бешено качаться, ну и потом опять в запой уходит.
— Может, мне тоже так качаться начать?

— По сторонам смотри, когда ходишь, и ноги поднимай! Все песком засыпал, идиот, достал уже тут ходить.
— Правильно, так с ними и надо, они по-хорошему не понимают. У меня один раз Лешка с завода ехал, день был неудачный — на начальство напоролся. А я — ты же знаешь — никогда слова не скажу, слушаю сижу. А тут так надоел его гундеж, я как крикну: «Ты заткнешься или нет?» — он аж испугался, до дома молчал ехал. Ведь если вежливо просить — это не работает.

— Как же этого комментатора зовут? Матчи «Зенита» все время комментирует.

— Маслаченко?

— Сам ты Маслаченко, он умер уже.

— Но фамилия-то жива!

— Слушай, там наши в волейбол проигрывают. Надо им помочь, показать,
как крутые парни играют.

— Да, конечно! Ты иди, а я сумочки посторожу.

— Мой знакомый как-то снимал на камеру прибой на Волге, так там волны — полтора метра в высоту! Да и вообще — красиво у нас, лучше,
чем в курортном городе.

— Так и скажи, что на море хочешь, а денег нет.