1011

Сергей ПфПф: «После экспериментов с клубом я отвязываюсь от техно»

Люба Саранина, Алсу Сайгак

В Самаре не так уж часто открываются дэнс-площадки, поэтому каждое новое место претендует на звание глотка свежего воздуха. Таким в марте стало открытие клуба Untitled, во главе которого встал диджей, промоутер и отец техно-кружка fm8 Сергей ПфПф. Площадка стартовала с громкой вечеринки Moon Phase, привоза PTU и дня рождения «Большой Деревни». Но в июле клуб неожиданно закрылся, а Сергей переместился в бургер-бар на набережной, где два месяца ставил музыку на берегу Волги. Город снова заговорил о Сергее в сентябре, когда журнал «Собака» решил наградить очередных топ-50 деятелей культуры: на своей странице вконтакте творческий идеалист высказался о несправедливости отбора конкурсантов, в числе которых оказались его коллеги — диджей Протон и лейбл Oblast. Итогом онлайн-манифеста стали 146 (не считая удаленных) комментариев от униженных, оскорбленных и тех, кто не понял выпада Сергея.

«Большая Деревня» позвала электро-оппозиционера на стресс-интервью: плохой и очень плохой полицейские узнали, как Сергей принес техно на самарскую землю, почему местной публике не нужны вечеринки каждые выходные, как Untitled рассорил его с тусовкой и когда откроется новый дэнс-проект.

Алсу: Промо-путь твоего объединения начинался с вечеринок fm8 episodes, которые сначала проходили в «Кипятке». Почему было выбрано такое неочевидное место?

Сергей: Мы с Денисом Мироновым начали заниматься fm8 еще раньше, в 2012 году. Тогда на тек-хаус, приближенный к техно, все ругались. Я помню, как нам говорили, что мы играем злую музыку и из-за нее все дерутся.

В 2014 году мы решили, что в Самаре найдется хотя бы сто человек, которым будет интересно то же самое, что и нам. При этом в нашем маленьком городе все площадки быстро приедаются, и мы пытались найти какую-то новую локацию и свою аудиторию.

Люба: Как люди реагировали на то, что вы загнали их в «Кипятокъ»?

Сергей: У них сразу возникал вопрос: «Техно в «Кипятке?». Для всех это было семейным местом, где отмечают дни рождения родителей, — а тут электронная музыка, балерина и Павел Куприянов за роялем. У нас была продуманная и актуальная на то время концепция.

Сама тусовка была творческой — художники, музыканты, много своих ребят, которые также искали интересную на тот момент музыку. Обстановка раньше была другая: сейчас раз в месяц хоть что-то, но происходит, а в 2012 году не было даже намека на электронную музыку. Наша первая вечеринка тогда проходила в кафе «Клевое местечко»; там было двадцать человек, и все свои.

Алсу: Не считаешь, что техно в таком зашкварном месте, как «Клевое местечко», подрывало минимально сложившуюся к тому моменту культуру?

Сергей: Речи о техно тогда вообще не было. Это было первое помещение, которое нам дали бесплатно по знакомству, и где можно было громко включить музыку. Это не было мегасобытием, скорее — своячком по приколу. А в плане музыки — все зависит не от площадки, а от обстановки.

Алсу: Обстановка с фарфоровыми чашками и молочным улуном, кажется, не лучший вариант.

Сергей: У техно много граней: есть более камерное, есть то, что больше подходит под большие заводские помещения. У каждого места свои требования к музыке.

Алсу: Получается, ты стал техно-проповедником, который принес техно на самарскую землю. Как ты сам оцениваешь свою роль в его популяризации?

Сергей: Мне важно, что кто-то смотрит и думает: «Блин, я тоже хочу делать вечеринки!» Все это порождает конкуренцию, ситуацию, когда есть, с чем сравнивать. Год назад мы ничего не знали о Марате Redeuce, а сегодня он делает довольно неплохие мероприятия. Появляются масштабы: уверен, через год в Самаре будет несколько группировок, которые будут друг с другом соперничать.

Люба: То есть твоя роль «быть не просто отцом, а быть примером»? Ты хочешь продвигать техно или показывать другим, что любой может пойти и делать вечеринки?

Сергей: Моя цель — делать классно, у меня нет задачи продвигать какую-то культуру. После всех этих экспериментов с клубом я отвязываюсь от техно, хочется попробовать другое направление.

Алсу: Раз мы заговорили про историю с Untitled, расскажи, как и по чьей инициативе он появился.

Сергей: Само помещение клуба появилось, когда мы искали площадку для первого «Мунфейза» в прошлом октябре. Мне позвонил Марат, попросил помочь ему в распространении информации про лейбл m division, ребят с которого он забукировал в «Звезду». Я понимал, что у них есть определенная репутация и что «Звезда» — это не то место, где они должны были выступать. Я убедил его в этом, и мы начали искать площадку. Так нарисовалась студия «Луна».

После проведения «Мунфейза» она снова стояла без дела, все так или иначе сводилось к тому, что нужно делать там что-то еще. В марте с промежутком в 15 минут мне написали Марат и Витя Цой: первый хотел привезти диджея Дашу Редкину в «Звезду», второй — PTU в «Луну». Оба обозначили первое апреля, и я понимал, что ни один из них не откажется от своих планов. В Самаре тогда ничего не происходило, и у меня появилось желание объединить это в одну большую вечеринку. По итогу у нас не получилось договориться с директором «Звезды» об объединении площадок, и мне пришлось перейти в конфронтацию с Маратом. Я несколько лет говорил, что «Звезда» умерла, и это был момент, когда нужно было доказать, что новое течение сегодня более привлекательно. Марат тогда сделал все классно, но, к сожалению, его старания вылетели в трубу.

После вечеринки мы просчитали все затраты на обустройство площадки и поняли, что одним мероприятием это не вытянуть. Так родилась серия мероприятий, в том числе — день рождения «Бигвилла».

Алсу: Изначально ты открывал эту площадку с Витей Цоем. Как распределялись ваши обязанности и почему ты решил объединиться с Витей — совершенно полярным для тебя человеком?

Сергей: Для меня это удивительная история. Клуб стал точкой, где мне и Вите пришлось отказаться от части своих клише, которые тянули нас вниз. Так получилась невероятная техно-коллаборация, и все было очень легко: апрельская серия мероприятий прошла под девизом «все сопутствует». Потом в связи с отъездом Вити в Петербург все потихоньку развалилось.

Когда мы делали «Мунфейз», город требовал чего-то масштабного, грубого бетона, пыли. После проведения вечеринки потребность в бетоне отпала. Cтроя Untitled, мы уже понимали, что нужно сделать его более культурным и аккуратным. Сегодня, после эксперимента с клубом я понимаю, что у публики появляются другие потребности.

Люба: То есть все дело исключительно в аудитории?

Сергей: Думаю, да. У нас настолько мало интересующихся людей, что их потребность долго назревает и быстро исчезает. В мегаполисах постоянная текучка, люди приходят и уходят. У нас же есть определенное количество тусовщиков, которые просто не вывозят вечеринки каждую неделю. Под конец апреля люди писали: «Хватит, у меня нет денег». Раньше в Самаре ничего не происходило, а тут — привоз каждую неделю. Те, за счет кого это держалось, быстро выдохлись. Людям постоянно нужно что-то новое, но нужно время, чтобы эта потребность возникла.

Люба: Переформулирую: ты полностью снимаешь с себя ответственность за то, что история с клубом в итоге слилась?

Сергей: В какой-то момент я слишком много взял на себя. Чтобы заниматься таким проектом, нужна большая команда, в которой каждый отвечал бы за свое направление. Витя отвечал за то, что связано с интернетом, а мы в это время спокойно занимались технической частью. Нельзя одному разрываться и тут, и там.

Люба: Но я знаю, что тебе предлагали помощь, в том числе в плане работы в интернете. Почему ты отказался от нее?

Сергей: Другие люди не понимали происходящего. Чтобы подавать образ в интернете, нужно чувствовать все происходящее с самого начала. Ведь бывает, что человек рисует картинку по тексту в интернете, приходит на мероприятие и не может сопоставить нарисованный образ с реальным.

Алсу: Я процитирую одно из описаний: «Всю ночь в стенах громадной бетонной коробки будет звучать музыка в диапазоне от экспериментальной электроники до хауса и техно». Каким образом это характеризует вечеринку?

Сергей: Образ складывается не только из слов.

Алсу: Мы помним коммерчески успешный «Ку-Ку!», относительно успешные вечеринки делает «Дельтаплан». Помогали ли тебе именно промоутеры?

Сергей: Раньше fm8 была закрытой штукой, и Untitled, по большому счету, был попыткой объединить всех людей, которые так или иначе завязаны на электронной музыке. Как выяснилось по ходу, у многих из них нет идеи общего продвижения культуры. Не буду называть имена, но люди приходили из эгоистичных побуждений, не обращая внимания на потребности клуба, делали что-то для себя и уходили.

Алсу: В Москве нет вау-привоза каждую неделю. Есть дни, когда «НИИ» просто открыт, и ты можешь подэнсить под местных диджеев. Почему нельзя было справляться своими силами в Самаре?

Сергей: На самом деле, можно было. Но ни один привоз, кроме PTU, себя не оправдал.

Люба: В какой максимальный минус ты уходил?

Сергей: Я не буду говорить про деньги — это коммерческая тайна.

Алсу: Если твоя основная цель — привлечь новых промоутеров, которые будут ориентироваться на твой опыт, возможно, есть смысл сказать об этом публично, чтобы на вечеринке не было сплетен и шушуканий, насколько влетел ПфПф.

Сергей: Почему нет? Любые разговоры поддерживают культуру.

Алсу: Они поддерживают обсуждаемость твоей персоны.

Сергей: Мне все равно, что говорят, главное — делать. Хотелось бы, чтобы нас судили по делам.

Алсу: Нам тоже хочется, чтобы тебя судили по делам, а не по тому, что Untitled закрылся.

Сергей: Он закрылся, потому что началась стройка музея рок-н-ролла. Мы даже не успели провести прощальную вечеринку, которая собрала бы людей. Изначально была договоренность, что нас предупредят за две недели, и мы спокойно соберемся и уедем, но все произошло очень внезапно. Я до последнего момента говорил руководству, что мне нужно сделать нормальное мероприятие, а вечеринки на 100 человек — это смешно. Я скидываю это на недостаток времени. За неделю до людей просто не доходит информация. Некоторые до сих пор пишут и спрашивают: «Где клуб?»

Алсу: Почему ты тогда не занялся SMM и рекламой, а поставил посреди клуба дерево?

Сергей: Надо разделять апрельскую, майскую и июньскую истории. Про последний месяц вообще ничего не хочу говорить: я признаю, что все, что там происходило в июне, было зря. В плане SMM у нас было очень классное сотрудничество с Витей: ведь у него есть ресурсы для раскрутки и связи. У меня их нет.

Люба: Для тебя важно мнение коллег и прислушался ли ты к ним хоть раз за всю историю клуба?

Сергей: Апрельские мероприятия не вызывали никаких эмоций со стороны, кроме «вау»: все кричали, что мы психи и никто до нас такого не делал. Все, так или иначе, поддерживали движуху. Мне важно мнение таких людей, как, к примеру, Протон: он давно занимается организацией мероприятий и имеет вес в тусовке.

Люба: При этом ты довольно смело высказывался о коллегах в своем онлайн-манифесте по поводу премии «Собаки». Зачем тебе нужно было такое публичное заявление?

Сергей: Одно предложение зацепило многих людей с разных сторон — в этом весь смысл. Я расписал свою точку зрения, и мне непонятна реакция людей, которые подумали, что я претендую на строчку в номинации.

Это заявка на объективность, взгляд на ситуацию с электронной музыкой в Самаре. Почему-то Витю, который уехал в Питер, никто не берет; Марата, который много делает в последнее время, никто не рассматривал. Вопрос: из каких критериев исходили при выдвижении номинантов?

Алсу: Почему тебя вообще зацепила оценка «Собаки»? Это авторитет для тебя?

Сергей: Для меня это не авторитет и меня это не задело, но любая огласка, порождающая рассуждения об электронной музыке и культуре, стоит того. Дело не в личных обидах, а в задаче породить невероятную массу обсуждений. Тогда каждый будет думать об этом, и тот же будущий промоутер задумается о такой несправедливости.

Люба: Но при этом ты сравниваешь себя с другими номинантами.

Сергей: Я про себя слова не сказал.

Люба: Про fm8.

Сергей: fm8 — это не я

Люба: Ты основал это объединение и очень гордишься формулировкой «отец fm8».

Алсу: Ты гордишься любой формулировкой, которая подчеркивает твои заслуги, и считаешь, что вправе сравнивать себя с Кавасиным (Основатель лейбла oblast — прим.ред.).

Сергей: Я не говорил, что он не достоин номинации (Цитата комментария Сергея: «Номинирована техно группировка, которая самостоятельно не может провести ни одного мероприятия» — прим.ред.), суть не в этом. Мне были интересны критерии, по которым отбирали номинантов. Выяснилось, что среди экспертов не было никого, кто смог бы оценить Oblast или других ребят. Oblast имеет свою публику, это классно, но за год они ничего не сделали, — что идет вразрез с номинацией.

Люба: Я вижу явное противоречие в твоих словах: с одной стороны ты говоришь о привлечении хоть какого-то внимания к электронной музыке, но внимание к другим при этом тебя не устраивает.

Сергей: «Хоть каким-то» оно было в 2013 году.

Люба: Мы говорим об аудитории, которая не знала о техно ни сейчас, ни тогда. Разве не круто, что люди из другой тусовки могут открыть для себя Oblast и Протона? Мне кажется, это первый «Топ», в который включили электронщиков, а не группу «Волны».

Сергей: И это классно.

Люба: Так зачем тогда разводить споры. Почему бы просто не порадоваться за других?

Сергей: Я не инициировал негативные обсуждения, у меня нет никаких претензий. Главное, что есть резонанс, мне в личку писали самые разные мнения. Эффект был достигнут: люди запустили волну обсуждений. Был вопрос по критериям, на него ответил один из экспертов Дима Дмитриев. А если я кого-то обидел, я могу извиниться.

Люба: Ты считаешь себя обидчивым?

Сергей: К чему этот вопрос?

Люба: Этот пост выглядел как заявление человека с задетой самооценкой.

Сергей: Здесь нет обиды. Была цель — есть результат, все остальное неважно.

Алсу: Расскажи о жизни после Untitled.

Сергей: Так вышло, что я заболел и до сих пор отдыхаю. Я очень сильно устал — морально и физически.

Люба: Тем не менее, ты начал играть в бургерной на набережной.

Сергей: Это сложно назвать игрой, больше развлечение. Но интересно было наблюдать реакцию людей, которые никак не готовы услышать там такую музыку.

Люба: Мы за любые источники дохода: чем бы диджей ни тешился, лишь бы зарабатывал. Но как это влияет на его имидж? Бывший владелец техно-клуба играет в бургерной — эта репутационная история имеет риски.

Сергей: О каком имидже вообще идет речь? Что такое, по-вашему, «репутационная история»?

Люба: Это когда Цоя звали играть в «Чучвару», и он соглашался, но избегал огласки, считая, что играть в «Чуче» для него — стремно.

Сергей: Во-первых, набережная — это не «Чучвара». Во-вторых, я просто делаю то, что кажется мне интересным. Послушать винил на набережной — это особый кайф. Подобное звучание там — уже шаг. Набережная — городская среда, которая показывает ту или иную реальность. И хоть в бургерной, хоть на двух колонках, но в этой реальности потихоньку появляется электронная музыка.

Люба: Это не возвращение к «Клевому местечку?»

Сергей: Да при чем тут «Клевое местечко!» Я не вижу в этом ничего стремного. Если бы проектом с бургерной можно было заняться с самого начала лета, я бы занялся и сделал бы на набережной еще больше мероприятий.

Люба: Давай закончим на позитивных новостях. Ты объявлял, что ищешь площадку для нового проекта. Когда его ждать?

Сергей: Сейчас я перевариваю весь тот опыт, который был получен мной за последний год. После каждого масштабного мероприятия нужна пауза, чтобы выбрать дальнейшую траекторию. Пока я не знаю, как все будет выглядеть в дальнейшем, но надеюсь снова предложим что-то городу уже этой осенью.