1446

Ктулху, панки и ковбои: редакция «Большой Деревни» советует книги на каникулы

Под конец года «Читай-город» презентует книгу «Дети Ноя» Эрика-Эмманюэля Шмитта, которую рекомендует к прочтению вообще всем. «Большая Деревня» тоже не удержалась от советов: члены редакции вспомнили любимых авторов, книги, которые способны изменить сознание, и произведения, открывающие параллельную вселенную, — все, что сделает рождественские каникулы еще ярче и праздничней.

Говард Филлипс Лавкрафт «Ктулху»

Виталий Копалиани, руководитель «Большой Деревни»: В 2001 году учительница литературы повелела мне и моим одноклассникам рассказать, какое произведение они считают любимым, почему и о чем оно. Не помню, кто что говорил, но я точно заявил, что больше всего мне нравятся жизнеописания знаменитых военачальников Японии какого-то там периода и еще рассказ «Храм» Лавкрафта.

Интернет дома был через провод — один на «Селерон» и бордовый дисковый телефон, — потому о Ктулху и о его месте в массовой культуре я узнал гораздо позже. В числе моих любимых рассказов о нем ничего нет, но к прочтению их считаю обязательными: это «Картина в доме», «Храм» и «Хребты безумия». Мне кажется, мастерство Лавкрафта создавать мистическую и напряженную атмосферу идеально впишется в картину новогодних праздников.

Дина Рубина «Бабий ветер»

Юля Ваулина, редактор: Меня вырастили бабушки. Разные по характеру, мировоззрению, да даже национальности и вероисповеданию, они были удивительно похожи в главном: в ранней молодости оставшись без мужей и с детьми, они сами сделали свою жизнь. В каждой был стержень, характер, харизма, любовь и юмор; у каждой — удивительная судьба. Почти во всех книгах Дины Рубиной я слышу их голос — моих прекрасных бабок: это они гуляют по улицам послевоенного Ташкента, они лениво переругиваются на коммунальных кухнях, они выживают любой ценой в оккупированных немцами городах. Новый роман — тоже про них: про сильных женщин, готовых и способных на многое, про силу, которая несет их из города в город, с континента на континент, из реальности в реальность.

В центре книги — бывшая киевлянка Ляля, детство которой прошло в колоритных коммуналках и парикмахерской, где трудилась тетка, юность — в прыжках с парашютом на местном аэродроме «Чайка», а зрелость длится в косметологической клинике Бруклина. Тут перед героиней тоже проходит толпа разнообразных персонажей — только уже не многонациональное киевское «жлобье», а американизированный поток китаянок, мексиканок, югославов, евреев. Из их небольших, но колоритных историй складывается пестрая картина современной жизни — всерьез отличающейся от той давней, киевской, но неуловимо на нее похожей.

Этот роман — в принципе, как и любое другое произведение Рубиной, — действенный способ прожить за каникулы целую жизнь и обрести вполне достоверные эпизоды в ложной памяти. Кто-то, вернувшись в офис после праздников, вспомнит дни в застольях и ночи в алкогольном угаре, а кто-то — вечеринку в клубе на Брайтоне, рассказы старой зэчки Гени и веселые прогулки с теть-Таней на Тарасовскую.

Легс Макнил и Джилиан Маккейн «Прошу, убей меня! Подлинная история панк-рока в рассказах участников»

Ника Прокофьева, руководитель отдела новостей: Трудно найти человека, который не использовал формулу «Sex, Drugs and Rock-n-roll» для описания чьего-либо стиллайфа или тусича. Этими же тремя китами панк-рока украшены десятки тысяч пошлых маек и бицепсов мамкиных позеров по всему свету.

Так вот, эта книга как раз про тех, кто жил именно сексом, наркотиками и рок-н-роллом. Про тех, кто творил историю нью-йоркской контркультуры прошлого века — от любимчиков Энди Уорхола Velvet Underground до Сида Вишеса. В книге собраны скандальные и эпатирующие истории культуртрегеров той эпохи: про вазелиновые гей-бары, про дикие драки группис за возможность переспать со звездой, про женскую и мужскую проституцию джаст фо фан, про предательства из-за наркотиков. Авторы, которые были вхожи в тусовку, не стали тратить время на нудное бытописание — они дали высказаться очевидцам и не прогадали. Панк-рок, по их мнению, составляли лишь те, кто подходил для этой задачи: те, кому все было по.

Кроме шоковой терапии для сытых мозгов миллениалов, книга несет важную миссию: она оставляет ощущение, что «(нельзя) так жить», — после прочтения наркотики не хочется пробовать вообще никогда. Как говорил Егор Летов: «Эта книга обязательно должна быть на столе у всех наших».

Крис Фрит «Мозг и душа: Как нервная деятельность формирует наш внутренний мир»

Настя Левкович, автор рубрики «Вакансии недели»: После прочтения этой книги я перестала доверять своему мозгу. Британский когнитивный нейробиолог посвящает ложным знаниям целую главу и доказывает, что даже если все органы чувств у нас в порядке и мозг работает нормально, мы все же не имеем непосредственного доступа к материальному миру.

В качестве примера Крис Фрит приводит как известные зрительные иллюзии вроде комнаты Эймса, в которой люди будто бы увеличиваются в размерах, переходя из одного угла в другой, так и реальные истории, показывающие, что мозг не всегда говорит нам правду. Например, приятель одного из рассказчиков отчетливо увидел, что его друг упал с велосипеда, просто услышав характерный звон, — так сознание старается дополнить видимую картинку по имеющимся данным. Именно поэтому, по мнению автора, появляются истории о паранормальных явлениях: вместо призрака человек может видеть всего лишь тень от кресла, но ее очертания так напоминают силуэт, что сознание самостоятельно завершает образ.

На протяжении всей книги Крис Фрит представляет результаты исследований в виде диалога с профессором английского языка, которая задает те самые наивные вопросы о нейрофизиологии, которые приходят в голову любому гуманитарию. Ученый в ответ рассказывает, как мы получаем информацию, почему она часто искажается и как это влияет на наш внутренний мир.

Кормак Маккарти «Кони, кони…»

Андрей Олех, журналист, писатель: Роман лучшего из живых писателей на земле. Это первая книга «Пограничной трилогии», и читать их лучше по порядку. «Кони, кони…», наверное, самая нежная из трех, если такое слово вообще применимо к творчеству Маккарти. Суровая мужская проза, где нет ничего лишнего (включая знаки препинания): Мексика, ковбои, жесткий мир, где все друг другу чужие.

Морозными январскими каникулами особенно приятно читать про далекий тяжелый труд и жаркое мексиканское солнце. Да, что еще очень хорошо — название точно передает содержание.

Борис Акунин «История Российского государства. От истоков до монгольского нашествия»

Яна Сачук, дизайнер: Как пишет сам автор во вступлении, эта книга подойдет тем, кто плохо знает историю, но все же хочет понять, почему наш мир такой, какой он есть. Акунин нескучно и понятно рассказывает о прошлом, но книга была мне интересна и по другим причинам.

Во-первых, у древних князей были смешные прозвища. Во-вторых, на четырехста страницах уместился миллион интересных историй. В-третьих, эта книга — способ выучить историю для людей вроде меня, которые не слишком заморачивались с ней в школе и для которых так и осталось загадкой, как из диких племен, которые бегали без штанишек, образовались княжества, а потом и целое государство.

Дополнительный бонус — «История российского государства» прокачивает мастерство смолл-тока: здесь можно вычитать кучу баек, которые потом заходят в умных разговорах на вечеринках. Но на свиданиях вываливать все знания не рекомендую: они способны утомить собеседника быстрее, чем кажется.

Митио Каку «Физика невозможного»

Настя Гриценко, SMM-менеджер: Митио Каку — один из топовых популяризаторов науки, его специальность — теоретическая физика, которую он преподает в Гарварде и Беркли. В своем бестселлере Каку рассказывает о фантастических технологиях, которые могут воплотиться в реальность — таких, например, как чтение мыслей и путешествия во времени. Каждый пункт дополнен теоретической базой и отвечает на вопрос, почему явление может стать частью повседневности.

При этом Каку всеми силами пытается стать своим для читателя: мол, я обычный парень, смотрел «Стар Трек», мечтал построить космический корабль и вдруг сделался крутым ученым — так что книга на сто процентов зайдет старшеклассникам, которые не понимают, зачем учить физику (я такой была), а также взрослым, которые так и не поняли (я такой стала). Язык простой, инфа — базовая, так что не рекомендую активным пользователям интеллекта — вы и так это знаете.

Дэниел Киз «Таинственная история Билли Миллигана»

Аня Чайковская, коммерческий директор: С детства не могу читать книги в транспорте — сразу начинают дико болеть глаза. Но далекий путь в универ из Пятнашки почти до ж/д вокзала мне приходилось преодолевать на самом медленном виде транспорта — троллейбусе. Это вынуждало придумать досуг на четыре часа в день пять дней в неделю. Так я пришла к аудиокнигам, первой из которых стала очень популярная среди моих знакомых «История Билли Миллигана». В ней рассказывается о реально существовавшем человеке, в котором уживалось 24 полноценных личности. Среди них были невинный ребенок, британский аристократ, агрессивная лесбиянка и много кто еще.

Конечно, после выхода глуповатого «Сплита» с прекрасным Джеймом МакЭвоем тема множественной личности кажется надоевшей, но эту книгу я потом в итоге перечитывала дважды: с экрана телефона и в печатном виде.

Людмила Петрушевская «Котенок Господа бога»

Полина Накрайникова, главный редактор: Мое знакомство с творчеством Людмилы Петрушевской началась случайно: «Рассказы о любви» я купила просто из-за названия и ожидала не слишком многого. Но книга оказалась захватывающей и сложной. Петрушевская пишет истории не просто маленьких, а совсем крошечных людей, на пути которых встречается самое страшное — одиночество, болезнь, смерть, — и эти совсем никудышные, бессильные люди оказываются перед сложнейшим выбором в жизни. У автора хороший слог и тонкое чувство ситуации: я смеялась, несколько раз пускала слезу и пересказывала истории друзьям.

С тех пор я стала фанатом Петрушевской — читала ее абсолютно везде и даже написала по одному из ее рассказов курсовую. И тут, в 2015 году, выяснилось, что писательница приезжает в Самару — мое счастье было трудно представить. Дистанционно я сделала с ней интервью, но этого было мало — хотелось вживую увидеть человека, который подарил мне столько невероятных минут.

В «СамАрте» был полный зал: Людмила вышла на сцену слегка уставшей, но веселой, — она шутила, пела и рассказывала истории, от каждой из которых у меня раскрывался рот. После концерта она не менее устало пошла давать автографы. Пока подписывала мою книжку, я выдала огромную речь о том, как восхищаюсь ей и ее творчеством, а в конце добавила, наверное, самое личное, на что была способна: «Вы — моя любимая писательница». Она на секунду подняла глаза из-под шляпы, ухмыльнулась и сухо отрезала: «Ага», — даже не улыбнувшись.

По-моему, я расплакалась прямо в зале — одно дело, когда тебя отвергает одноклассник, и другое — когда любимый писатель. К подписанной книге, как и всем остальным произведениям Петрушевской, я не прикасалась больше двух лет — было как-то больно. Но перед этими праздниками увидела дома «Котенка господа бога» и на секунду вспомнила, как трепетно несла его после покупки, зачитывала вслух, мучительно листала, выбирая рассказ для курсовой, и мусолила страницы, волнуясь перед встречей с писательницей. Эта книга не то, чтобы изменила мою жизнь, но заметно изменила меня — и сама мысль о том, что у меня был любимый писатель, я виделась и говорила с ним, кажется сегодня каким-то чудом. «Котенок господа бога» — хорошее чтение для каникул, но сейчас не об этом: в новом году я желаю каждому найти писателя, который подарит ощущение чуда — как Петрушевская когда-то подарила мне.