1810

Трип-дневник: как самарский бармен строил школу в Непале

Вероника Синицына

Невероятное и захватывающее путешествие бармена «Летнего бара» и кафе «Саша», который строил школу в Непале. Как дойти в обычных кроссовках до Эвереста, бежать по серпантину в туман, когда навстречу летят коровы и птицы, как жить с соседом наркодилером, который отправляет дурь по почте, и другие удивительные подробности не выдуманного трипа. До мурашек!

Куда глаза глядят

Я и не думал лететь в Азию. Два раза собирался в Европу, но оба раза мне отказывали в визе. Думаю, это было неслучайно. Я решил отправиться в Индию, думая, что в начале октября там будет гораздо теплее, чем в Европе. В итоге, мне дали визу на полгода. На пути в Дели я и узнал о проекте в Непале. Рейс задержали на два часа, и я просто серфил в Интернете.

Относительно поездки у меня не было вообще никаких планов. Увидел проект, заинтересовался. Идея со школой родилась, когда организаторы акции Рома и его девушка Олеся ходили в трек в Непале, где познакомились с директором школы и просто решили ему помочь. В итоге задержались там на несколько лет. Часть сбережений в проект вложил Рома, оставшееся собирали на «Бумстартере». В итоге вышло около пятисот тысяч, но когда они снимали деньги, курс сильно упал, и половина суммы «исчезла». В общем, я решил отправить заявку, особенно ни на что не рассчитывая.

Либо ты молчишь, либо говоришь по-английски. Я молчал

За два дня до вылета в Дели мне удалось списаться с парнем на коучсерфинге, который сразу же согласился меня принять. У него, видимо, были на меня свои планы, потому что потом он занял у меня денег и не отдал, а спустя время даже из друзей удалил. Но жилье у него было крутое. Помимо меня, в доме жил украинец, который отправлял наркотики по почте, причем, не скрывая. Хозяин заподозрил что-то и избавился от него. Когда парень съехал, на его место сразу же прилетел филиппинец. Однажды, выпив немного виски, мы гуляли по Агре и решили немедленно поехать в Тадж-Махал. Когда вернулся домой, оказалось, что меня взяли в проект, и уже на следующий день я вылетел в Непал. Ребята не ожидали, что я так скоро приеду.

Школа жизни

Руководители проекта — Рома и Олеся — рассказали, как добраться до нашей деревни. Дорога заняла 10 часов в автобусе, полном всяких мешков, людей, коз. Пришлось ехать на крыше и, наверное, это был самый крутой аттракцион в моей жизни.

Когда добрался до места, меня сразу спросили, зачем я здесь. Предположили, что скрываюсь от армии — не верили, что я просто приехал помочь. На тот момент в строительстве участвовало семь или восемь русских и столько же иностранцев. Все они были огромные — здоровенный плотник из Германии, гигант Матеуш из Чехии, — и я думал: мол, что я здесь буду делать?

Но потом на проект приехал испанец Пол, очень хиленький, и мы сначала над ним смеялись. Он постоянно повязывал на шею шарф, надевал модную жилетку и джинсы и так работал. Парень ужасно уставал. Он приехал, чтобы преподавать английский, но места в классах были заняты, и ему пришлось работать на стройке. Через четыре месяца я узнал, что Пол наконец-то смог поднять мешок с цементом.

В Непале так принято: ты обязан хорошо накормить гостя, и отказы не принимаются

Работать начали в первый же день. План был таков: если за пять дней выполняешь работу на неделю, то в субботу у тебя сокращенный день. Второй день на проекте оказался сокращенным: мы поехали в соседнюю деревню. Нас сразу предупредили, что обратно мы пойдем пешком, и это займет часов шесть по горам. Наутро мы отправились домой. Разделились на две группы — одна быстрая, другая помедленнее. Идти приходилось без карт, потому что ни один навигатор не покажет путь по горе. По дороге зашли в какую-то деревню, где женщина в гостевом доме накормила нас огромным казаном риса в маленькой черной комнате. Если ты отвлекался от тарелки хоть на секунду и начинал с кем-нибудь говорить, она тут же брала половник и подкладывала тебе в тарелку еще. У них так принято: если человек сидит у тебя за столом, ты обязан его хорошо накормить, и отказы не принимаются. В итоге дорога домой заняла у нас не шесть часов, а двенадцать. Все время на проекте я старался общаться с иностранцами, потому что на тот момент не знал английский вообще. Я мог сказать, только как меня зовут. За столом было правило: пока сидим вместе, по-русски говорить нельзя. Либо молчишь, либо говоришь по-английски. Я всегда молчал.

Иногда мы играли в футбол, занимались рукопашным боем, но чаще ходили в деревенский бар

С понедельника работы восстановились, мы вооружились лопатами, кирками и стали копать. Нужно было выровнять гору. Каждый день мы вставали в шесть утра и трудились без перерыва часа четыре — дальше начиналось пекло, и работать было уже невозможно. От основной дороги и деревни до школы нужно было подняться метров на триста вверх. Если неспешно, то дорога занимала минут десять. Понятное дело, что мешки по 50 килограмм с цементом мы столько не протащим, так что ребята соорудили специальный механизм: два человека сверху крутят поручни, а снизу поднимается нагруженная цементом тележка. Однажды в нее попала корова, и ребята долго не могли понять, почему поручни стало так тяжело крутить. Так мы целыми днями тренировались, поднимая мешки с цементом. За месяц я поднял 70 мешков, а всего их было 700. Кстати, помимо этого, мы ворочали металл и песок.

Однажды в тележку с цементом попала корова, и ребята долго не могли понять, почему так тяжело крутить

После рабочего дня сил уже не оставалось. Иногда мы играли в футбол, занимались рукопашным боем, но чаще мы ходили в деревенский бар. Точнее, просто дом, где чувак на кухне жарил лапшу или яичницу и продавал пиво. В основном я ходил с иностранцами, потому что русские ребята вообще не пили, и все удивлялись: «Вы вообще русские или нет? В России же всегда пьют!»

Иногда мы ездили в другие деревни, чтобы найти Интернет и написать родственникам, потому что в нашей долине могли выключить свет на несколько дней.

Выбежали люди, стали предлагать еду и тыкать на маленькую макушку какой-то горы. Оказалось, это Эверест

Один на Эвересте

К середине проекта Рома (руководитель проекта из Владивостока) предложил нам сходить в трек, посмотреть на Эверест. Я сразу же загорелся новой возможностью. За восемь дней до моего отъезда мы в количестве шести человек собрались в путь. По Роминым подсчетам, нам предстояло провести в дороге восемь дней: четыре туда, четыре обратно. Я очень пожалел, что не захватил с собой трекинговые ботинки и поехал в обычных кроссовках. Пока мы взбирались на вершину, встречали таких же энтузиастов из Японии, Норвегии, видели парня из Франции, который поднялся на ледник в одиночку и был совсем обессилен. Наш максимум составил 3700 метров.

Ничего не было видно, я побежал по серпантину, из кустов выбегали коровы, птицы летели прямо в лицо — мне было дико страшно

В некоторых деревнях, где мы останавливались, солнце появлялось лишь на час, и там всегда было холодно. В одной из них к нам выбежали люди, стали предлагать еду и показывали на маленькую макушку где-то вдалеке. Оказалось, это и был Эверест. Мои попутчики решили, что им этого уже достаточно, и слиняли — я остался один. Долгое время я шел неправильной дорогой и спустя три часа поднялся на какую-то вершину, где обнаружил буддистский монастырь. Расстроился, остался поесть, но еда оказалась скверной. В треке действует правило: чем выше вы поднимаетесь, тем дороже становится еда и жилье. Начинало темнеть, и нужно было добраться до деревни, где я расстался с ребятами. Через час с реки поднялся туман, ничего не было видно, я побежал по серпантину, из кустов выбегали коровы, птицы летели прямо в лицо — мне было дико страшно. С собой у меня была только куртка и камера go pro, которой я хотел отбиваться в случае опасности. Людей на пути не попадалось — одни собаки. Я все время боялся забежать по темноте в лес, потому что неизвестно, какие животные могли мне встретиться. В итоге я кое-как добрался до деревни, еле нашел свой гест и, наконец, встретил ребят.

Это не Жигулевские или какие-нибудь другие самарские горы. Там огромные вершины с постоянными спусками и подъемами

Наутро решил пойти домой. Компанию мне составил волонтер Паша из Москвы. За 19 часов мы преодолели то же расстояние, которое осилили на пути на Эверест за три дня. Приходилось идти без остановок днем и ночью. Нас постоянно останавливали и интересовались, все ли хорошо и куда подевались остальные ребята. Это не похоже на Жигулевские или какие-нибудь другие самарские горы: огромные вершины с постоянными спусками и подъемами. В конце мы уже не чувствовали ног. Интересно, что вторая группа вернулась в лагерь только спустя четыре дня — за это время мы успели неплохо поработать.

После землетрясения волонтеры доставали раненых из-под завалов, выкладывали фото пострадавших в «ВК» и спрашивали совета у врачей, что делать

Землетрясение

За месяц моего пребывания мы успели залить фундамент будущей школы, и это единственное здание, которое уцелело в сильном землетрясении. Оно случилось после моего отъезда, а магнитуда составляла от семи до девяти баллов. Все тут же бросились писать друг другу, интересоваться, не стряслось ли чего и как помочь.

В деревне погибло одиннадцать человек. Ребята помогали доставать раненых из-под завалов, на месте зашивали и лечили. Врачей там не было, и волонтеры выкладывали фотографии в группе «ВК», спрашивая совета у врачей, как лечить и что делать. Люди постоянно помогали.

Белого человека воспринимают очень странно. Любой может сказать: «Не стой со мной»

С проекта я уехал вместе с Марко, границу Индии мы пересекли на скрипящей рикше. Нас много раз пытались обмануть с автобусом, но кое-как мы доехали до ж/д-вокзала, хотели купить билеты на плацкарт до Ченнаи, но выяснилось, что их покупают за несколько месяцев. Пришлось приобрести обычный: заходишь в поезд и стоишь, потому что сидячих мест нет. Белого человека воспринимают очень странно. Любой стоящий рядом может сказать: «Не стой со мной». У нас были пенки и спальники, в итоге мы легли под забитой раковиной, вода из которой лилась нам на лицо, но делать было нечего. После Ченнаи Марко отправился на другой проект, а я — в горы. К тому моменту я, наконец, заговорил по-английски.

Итоги

Проект в Непале — настоящая проверка на прочность. Никогда раньше мне не приходилось так тяжело работать, сутками рыться в земле и прочее. Бывало, хотелось все бросить. Но я точно решил, что через несколько лет вернусь в Непал и все-таки доберусь до Эвереста. Еще люди. Это самая важная часть пути. За все путешествие мы не встретили ни одного плохого человека — нам всегда помогали.