585

Тайны поп-хитов, история пиратства и клубы девяностых: 4 книги о музыке

Позабудь об этом дне, спор не нужен никому: «Большая Деревня» и сеть книжных магазинов «Читай-город» составили подборку из четырех книг о музыке, которые читаются не хуже остросюжетных романов. Узнаем о триумфе и падении клубной культуры девяностых, музыкальном интернет-пиратстве, секретах успеха Кэти Перри, Рианны и (внезапно) группы «Ленинград».

«Машина песен. Внутри фабрики хитов»

Джон Сибрук

Джон Сибрук — американский культуролог и журналист New Yorker с легким языком и взрывоопасным чувством юмора: если вы не читали его книгу «Nobrow. Культура маркетинга. Маркетинг культуры» о современной культуре, хипстерах и поколении, выросшем на MTV и «Звездных войнах», то стоит срочно это сделать.

В «Машине хитов» автор тоже исследует современную культуру, но на этот раз через поп-музыку. История начинается с того, что Джон с сыном едут в машине. Обычно музыку ставит Сибрук, но в этот раз юный джентльмен просит включить свои любимые композиции. Знакомясь с ними, автор испытывает полную гамму эмоций от отвращения до приятия, и в конце концов — восторг от песен Рианны, Кэти Перри и Тейлор Свифт. С этим же восторгом он принимается за изучение феномена: выясняет, что оригинальность мелодии уступает математическому расчету, и находит идеальную формулу хита, объясняет, зачем Бритни Спирс побрила голову и кому это было на руку, и рассказывает, как в эпоху интернет-пиратства поп-музыка продолжает находиться на высоте и не сдает позиций. В общем, захватывающе и ни разу не занудно — даже жаль, что Сибрук не разобрал механику российской поп-машины с ее «Джага-джага» и синим цветом настроения.

Чем больше я слушал эти песни, тем больше они мне нравились. Как же так? Если трек не понравился тебе с первого раза, на десятом ты должен уже просто возненавидеть его. Но этого почему-то не случилось. Близкое знакомство с песней усиливает эмоциональную вовлеченность, даже если она тебе не нравится.

Это происходит не сразу, шаг за шагом. Сначала меня раздражали эти строчки:

If I said I want your body now

Would you hold it against me

Но потом я стал ждать их с нетерпением. Я начал замечать, что цитирую фразу No lead in our zeppelin («У штурвала нашего дирижабля никого нет»), как будто это старая присказка. В машине я старался удержаться от того, чтобы гонять по кругу одну и ту же песню, но стоило мне услышать ее начало, ощущал странный подъем духа. В этих композициях изумительным образом переплетаются мелодия и ритм, тогда как в песнях времен Брилл-Билдинг мелодия и ритм находились по разные стороны баррикад. Бит рождает в груди приятные вибрации, а хук представляет собой слуховой аналог того, что в индустрии быстрого питания называют «точкой блаженства», — единение ритма, звука, мелодии и гармонии в моменте экстаза, который чувствуешь скорее телом, нежели головой.

На выпускном вечере в школе № 234 следующим летом диджей ставил Кешу, Пинк, Рианну — всю ватагу поп-звезд после нулевых. Я знал эти песни, поэтому танцевал с удовольствием. В какой-то момент я превзошел самого себя и закружил чью-то молодую маму под Forever Криса Брауна, пока Пацан наблюдал за мной, сгорая от стыда.

Что я могу сказать? В обыденной жизни нам необходимы точки блаженства, моменты воспарения над повседневностью — это трепетное ощущение под закрытыми веками, что в любую минуту проход в супермаркете может взорваться всеми цветами радуги. Именно такое чувство дают хуки. Но наслаждение это мимолетно и, как фастфуд, не приносит удовлетворения, всегда заставляя тебя хотеть еще чуть-чуть.

«Супердиджеи. Триумф, крайность и пустота»

Дом Филлипс

Автор этой книги — экс-главред влиятельного британского журнала Mixmag и очевидец того, как родилась, расцвела и погибла клубная культура девяностых со всеобщим помешательством на эйсид-хаусе. Читатель запрыгивает в машину времени на первой же странице и знакомится со своими героями: стеснительными, но талантливыми диджеями, завсегдатаями британских клубов в рубашках и бесстыдно коротких коктейльных платьях, трансвеститами, геями, наркоманами, промоутерами. Получился драматичный, живой и очень честный рассказ о прошлом, по которому однажды точно снимут сериал.

Самое интересное при этом — не столько повествование о зарождении «суперклубов», работе букинг-агентств и всеобщем пристрастии к спидам, а истории о том, как скромные, помешанные на звуке меломаны буквально в один миг стали звездами, взошли на вершину мира — и тут же упали с нее, оставшись лишь воспоминанием в ленте фейсбука. Однозначный мастрид для тех, кто заскучал по вечеринкам в костеле, котельной, особняке и химчистке.

Любой знаменитый диджей обязательно отыщет в своей памяти ярчайшие эпизоды, которые как нельзя лучше позволяют понять — каково это быть настоящим супердиджеем. Норман Кук крутил пластинки перед аудиторией в 360 000 человек на пляже в Рио; Саша, при поддержке полицейских, пробирался через автомобильные пробки в Маниле; Джереми Хили разъезжал по Нью-Йорку в лимузине с топ-моделями. На их месте мог оказаться любой из сотни популярных диджеев, что катались по Великобритании, играя пластинки, получая от жизни кайф, зарабатывая деньги, бодрствуя по ночам. Нечто подобное происходило, к примеру, со Стивом Ли — в пятницу Бирмингем, в субботу вечеринки в клубе Venus в Ноттингеме, частное выступление Primal Scream в воскресенье в Айлесбари, в понедельник, возвращаясь домой после выступления где-нибудь в Южном Лондоне, проверка на наличие алкоголя в крови по требованию полицейского.

Карманы набиты деньгами. «Жизнь удалась», — говорит Ли. Но кроме всего блеска и роскоши он хорошо помнит и те моменты своей жизни, которым радуются самые обычные люди. Как то воскресное утро после вечеринки в клубе Venus. «Все у нас закончилось на автостоянке около реки Трент. Я играл с Джастином Беркманом, туда притащили генератор и вертушки. Никто и не танцевал особо, и тут ко мне подходит Джастин и говорит: „Ты только посмотри на это“. Позади нас вовсю шла игра в футбол. Только вот никакого мяча у игроков не было. Они пасовали воздухом! Али из „Flying“ забил гол. Ясное дело — воображаемый гол. Вдруг какой-то парень сделал снова пас — все как будто разом с ума посходили. Я слежу за происходящим и кричу: „Ах, черт, над перекладиной мяч прошел!“. А Али поднял „мяч“ и выбил с „поля“. Я чуть со смеху не помер». Хорошая история о том, какой была вся эта эпоха супердиджеев — самая настоящая игра с воображаемым мячом…

«Ленинград. Невероятная и правдивая история»

Максим Семеляк

Можно сколько угодно заявлять, что «Ленинград» скатился (или вовсе не поднимался), но в чем Сергею Шнурову явно не откажешь — так это в умении влюблять в себя летописцев, будь то журналист Юрий Дудь или музыкальный критик Максим Семеляк. С нескрываемой симпатией к фронтмену «Ленинграда» он раскапывает историю группы и вытачивает детали из воспоминаний очевидцев — бывших участников коллектива, теперь уже бывшей жены Шнура Матильды, художников и журналистов. Читателю открывается главный секрет успеха Шнура — способность нагло присваивать все, что считает своим русский народ: алкоголь, мат, душу и миллион других символов.

Как Сергею Шнурову удавалось хайпить до того, как все вокруг стали употреблять слово «хайп», как группировка распалась и была создана вновь, а также какие взгляды на мир легли в философские хиты «В питере пить» и «Музыка для мужика» — в удивительной исповеди очевидцев с пометкой 18+ (готовьтесь: мата будет много).

(Отрывок из интервью Сергея Шнурова в ноябре 2016 года — прим. ред.)

— Пару лет назад ты был воодушевлен идеей акме, которое как раз после сорока и наступает.

— Ну по идее да, но рамки взросления сдвинулись, в Европе в тридцать ты уже юноша, да и в Москве. Ну да, акмэ после сорока, вот оно и пришло. В архаичном обществе ты уже мог бы раздавать советы молодым, но поскольку сегодня твои советы на [хер] никому н нужны, то и акмэ как-то теряет смысл.

— Что же взамен?

— Взамен у тебя возникает ситуация комфортного внутреннего диалога (смеется). Это уже не спор, а неспешный диалог состоявшихся людей, когда уже ничего не нужно себе доказывать. Позиция автора не ясна — ты просто рассказываешь историю, главным героем которой служит переживание, а уж по поводу чего — это [похер]. В случае с «Лабутенами» и «Сумкой» — это переживание по поводу вещей. Я не понимаю, почему все так этим возмущаются — в «Сказке о рыбаке и рыбке» старуха плачет у разбитого корыта, а чем разбитое корыто отличается от сумки? Да ничем. Вещь и вещь.

— А есть что-то, что ты утратил за эти двадцать лет?

— Разве что какие-то способности, которые и так утрачиваются с возрастом. А в целом — скорее приобрел, чего уж судьбу гневить.

— У тебя были в жизни большие мистические опыты?

— В раннем детстве у меня были два случая, которые и предопределили мою судьбу. Родители купили новый пылесос «Вихрь» в универмаге «Фрунзенский». Мама пылесосила, а ты ж понимаешь, что для советской семьи инженеров покупка пылесоса была целое событие, это как машина сейчас. Ну и буквально вторая или третья уборка, а у меня была такая красная звездочка от военной пилотки. И я подошел к пылесосу, держа в руке эту звездочку, я к нему не притрагивался, вот клянусь, я просто подошел к ней поближе — и пылесос сломался. Выключился, и все. Мать позвала отца, он мне всыпал ремня, а я не мог понять, за что, что за [херня]. И второй случай был, когда я проходил мимо работающего телевизора, сделал какой-то пасс рукой — и телевизор погас. Я был опять как-то дико наказан, и опять-таки непонятно за что. И с тех пор я понял, что можно в принципе ни [хера] не делать, [поделом] ты все равно получишь. А раз так — лучше что-то делать.

«Как музыка стала свободной. Конец индустрии звукозаписи, технологический переворт и „нулевой пациент“ пиратства»

Стивен Уитт

Привет тем, кто когда-то скачивал музыку с «Зайцев.нет», — математик и журналист Стивен Уитт рассказывает о том, как в девяностых знаменитые альбомы сливались в сеть, кто за этим стоял и кто рыл яму первым пиратам. В книге три линии — про Карлхайнца Бранденбурга, создавшего формат .mp3, про сотрудника завода Polygram Делла Гловера, слившего в интернет тысячи музыкальных альбомов, и про главу Universal Дага Морриса, положившего жизнь на борьбу с пиратами. Истории не связаны между собой, но отвечают на главные вопросы: как мы привыкли к свободной музыке и кто ее, собственно, освободил. Каждый из рассказов удивляет по-своему, а все вместе напоминает то ли триллер, то ли детектив. В один момент Уитт даже упрекает своего героя: «Почему ты раньше никому это не рассказывал?» и получает закономерный ответ: «Чувак, меня никто не спрашивал».

Kali объяснил, что они должны сделать ещё одну утечку. Точнее, две — альбомов, выход которых запланирован на одну дату. В большом мире вовсю шло соперничество: Фифти Сент против Канье Уэста. Их альбомы «соревновались» — артисты договорились выпустить их в один и тот же день. В прессе они «разбирались» друг с другом, кто продаст больше, и Фифти пообещал уйти со сцены, если продаст меньше. Эта разборка попала на обложку Rolling Stone.

Kali, разумеется, понимал, что это — ерунда полная. Он-то лучше, чем кто-либо, знал, что оба артиста и продаются, и продвигаются одной родительской компанией: Vivendi Universal. То, что выглядело как олдскульный хип-хоповый «биф», на самом деле придумал Даг Моррис, чтобы повысить продажи. Ясно, что таким образом покупателей просто хотели заставить думать, что они такие умные, раз купили обе пластинки. Но Kali этим не проведешь, и он хотел, чтоб пиджаки в Universal это поняли. RNS всегда сливал каждый релиз обоих артистов, включая альбом Фифти Сента, про который мало кто знал, что он вообще существует. Группа, конечно, закрылась, но лично для Kali преследовать Фифти и Канье — дело святое, традиция. Итак, два альбома: «Graduation» Канье и «Curtis» Фифти. Гловер сказал Kali, что будет следить за ними.

Официальную дату релиза назначили на 11 сентября 2007 года, но первый тираж завод EDC отпечатал в середине августа. Гловер их достал через своих воров и послушал. «Graduation» оказался крайне амбициозной работой, с очень большим количеством разнообразных сэмплов от краутрока до французского хауса, с обложкой, которую нарисовал знаменитый японский художник Такаси Мураками. Короче говоря, смелая попытка поженить попсовый рэп и высокое искусство. «Curtis» — менее выпендрёжный, в основном тяжелая клубная музыка с хитами «I Get Money» и «Ауо Technology». Гловеру понравились оба альбома, но тут он попал между двух огней, потому что от его решения зависела судьба этой «разборки» рэперов, вызвавшей такую шумиху. В общем, если он сольёт «Graduation» в пользу «Curtis», то Канье проиграет. Но если сольёт альбом Фифти Сента, то тому придётся завершить свою музыкальную карьеру.

Ещё он учитывал свое влияние на Kali. Они годами находились в каких-то кривых отношениях: недоверие, раздражение, нужда друг в друге. Гловеру это уже страшно надоело. И он решился. Он поступит так: один альбом сольёт через Kali, второй — через нового дружка по имени RickOne в OSC. Гловер второй раз прослушал оба альбома. Выбор предстоял сложный. Наконец, он понял, что ему не нравится поза Канье и что вообще этот «Graduation» получился слишком странным. Он решил сливать этот альбом первым, через RickOne.

30 августа 2007 года «Graduation» появился на топовых сайтах «Сцены», причём автором утечки значились OSC. Через пару часов Гловеру позвонил страдающий Kali. Чувак, нас победили! Как это случилось? «Не знаю», — ответил Гловер. И соврал, что-де не видал ещё альбома на заводе. «Но, — сказал он, — зато уже есть „Curtis“, сегодня видел. Скоро пришлю его тебе». 4 сентября 2007 года Kali слил «Curtis» «Сцене». Он пометил, что утечка от SAW — набор ничего не значащих букв.

Официально Universal выпустил оба альбома во вторник, 11 сентября. Несмотря на утечки, оба продавались хорошо: «Curtis» в первую неделю — 600 000, «Graduation» — почти миллион. Соревнование выиграл Канье, даром что Гловер его альбом слил первым. Для Гловера это стало сюрпризом: он только что провёл контролируемый эксперимент — как влияет на продажи носителей музыка, попавшая в интернет. И в результате оказалось, что альбом, слитый первым, продался лучше. В данном конкретном случае, по крайней мере. Но всё равно, результатом Гловер остался доволен. За те дни, что прошли со времени утечки «Graduation», Гловер полюбил этот альбом. Сам Канье ему по-прежнему не нравился, но он считал, что тот заслуживает победу. Да и Фифти в итоге никуда из музыки не ушёл.

И, насколько Гловер понимал, обоим рэперам продолжали платить хорошие деньги. Фифти носил в ушах бриллианты размером с пятицентовую монету и владел пакетом акций основателя Vitamin Water. Канье встречался с моделями и щеголял в оскорбительно огромном золотом ожерелье, стоившем, по слухам, 300 000 долларов. Два месяца назад Даг Моррис купил кондоминиум с видом на Центральный парк за 10 миллионов долларов. А Делл Гловер в это время работал на заводе по 3 000 часов в год, чтобы платить алименты, но победил их всех резиновой перчаткой и пряжкой ремня.