825

Мнения: могут ли видеоигры стать причиной агрессии

Лайма Кошман, Анна Хмелёвская

17 октября в политехническом колледже в Керчи произошла трагедия: восемнадцатилетний ученик открыл огонь из ружья по преподавателям и студентам, после чего покончил с собой. Страну захлестнула волна дискуссий: обсуждали не только произошедшее, но и высказывания о нем — в частности, в эфире радио «Вести ФМ» выступил приглашенный эксперт Филипп Гросс-Днепров, заявивший, что во всем виноваты рок-музыка и игра «Дока 2» (судя по всему, имелась в виду Dota 2).

Слова Днепрова открыли портал в ад: для одних они стали поводом осудить игры со сценами насилия и жестокости, другим показались обидным переведением стрелок. «Большая Деревня» решила выяснить, могут ли видеоигры быть причиной агрессии: о своем отношении к ним рассказали организатор киберспортивных турниров, психолог, невролог и геймер со стажем.

Леонид Сальников

геймер

Я играю с 1997 года — для меня все началось с шутера Return to Castle Wolfenstein и двух первых частей Doom. Получается, что игровой стаж у меня с восьми лет и по настоящее время. Сейчас меня затянуло в Destiny 2, ММО-шки типа «Властелин колец онлайн», The Elder Scrolls, ну и «танки» не обошли стороной. В среднем, за компом я провожу около 4-х часов в день, а в свободное от работы время могу и 12 часов просидеть.

Надо признать, что видеоигры, в которые я играю сейчас, содержат гораздо меньше сцен насилия, чем те, в которые мы играли в школе. Когда мне было лет 16, у нас был, по сути, неограниченный доступ к контенту: запросто можно было купить игру «Точка кипения», отрывать всем головы лопатой и сбивать людей машиной, как в современной GTA. Нам с ребятами нравился весь этот треш, но разумеется, мы прекрасно понимали, что это просто игра, — собирались компанией и просто ухахатывались. Абсолютно все мои друзья, которые тогда сидели в моей комнате, выросли в нормальных людей: у каждого высшее образование, семья и дети. Никто не стал кровавым беспредельщиком или торчком.

Школьник проявил агрессию из-за проигрыша в Counter Strike? Ну, он и в карты мог проиграть

Сцены насилия используют, чтобы развлечь и добавить драмы, ведь игры в последнее время переходят в разряд кинематографического искусства, когда повествование очень важно. Опять же, за счет насилия можно показать, где добро, а где зло, научить выбирать свою сторону. В большинстве проектов оно не поощряется, а используется как раз для демонстрации праведного возмездия. В целом же, игры позволяют испытать что-то такое, чего не случается в повседневной жизни, — отправиться в приключение, исследовать новые места. Это то же самое, что читать книгу, только можно еще и поучаствовать в развитии сюжета. Да, иногда люди играют, чтобы выпустить пар и утолить тягу к насилию — но опять-таки в игре, а не в жизни.

Да, игры могут вызывать негативные эмоции — так же, как и любой другой соревновательный процесс: проигрывать всегда неприятно. Но если человек нормально воспитан, он не кинется на оппонента с молотком. Школьник проявил агрессию из-за проигрыша в Counter Strike? Ну, он и в карты мог проиграть.

Вся вот эта ситуация с Керчью заставляет погрустить и усомниться в адекватности федеральных СМИ. Это все равно что говорить: «преступник перечитал криминальных романов и пошел беспределить». Это попытка найти причину там, где ее нет. Обидно, что многое можно было предотвратить — и тут больше вопрос к психологам и психиатрам. Отрабатывают они так себе. Я дважды проходил медкомиссию на получение водительских прав, и оба раза психиатр осматривал меня очень условно: «Нет жалоб? Не трясутся руки?». Если нет явных отклонений, которые можно отметить невооруженным глазом, — все, ты здоров. А многие маньяки и серийные убийцы проявляли себя в жизни замечательными людьми, и от этого неприятно и неуютно: попасть в ситуацию, подобную керченской, может каждый из нас.

Ирина Исангулова

психолог, преподаватель Центра корпоративного развития СГЭУ, ведущая курса «Связи с общественностью в кризисных ситуациях»

В первую очередь, нужно поднять вопрос не вреда компьютерных игр, а того, почему вся страна обсуждает частное мнение Филиппа Днепрова, причем не самое компетентное. Когда происходит трагедия — такая, как в Керчи, — вокруг возникает много обсуждений и людям свойственно вцепляться в любую, даже нелепую информацию. Таким образом массовое сознание в панике пытается найти ответ на вопрос «кто виноват?». Ситуацию осложняет то, что перед нами нет лица, взявшего на себя ответственность, и трудно понять, в чем состоит истинная причина трагедии.

Обсуждение цитаты Днепрова про «Доку 2» и вообще сам факт привлечения подобных экспертов — это наш способ избавиться от страха. Мы все хотим гарантий, что с нами ничего подобного не случится. Не удивлюсь, если сейчас начнется массовая истерия в школах, введение новых правила и санкций. На мой взгляд, все эти действия носят скорее ритуальный характер: мол, мы сделали все, что могли. Это защищает нас не столько от повторной трагедии, сколько от собственных страхов, связанных с ней.

Теперь, когда я разорвала связку между произошедшим в Керчи и компьютерными играми, можно поговорить и о них. У создателей видеоигр есть конкретная цель — развлечь, вовлечь и как можно дольше удержать человека, который обращается к игре. Игры действительно являются стимулятором и могут влиять на психику, но куда менее значительно, чем, скажем, алкоголь или психотропные препараты.

Если вы чувствуете, что ваше увлечение игрой чрезмерно, нужно понять, что она дает вам или от чего вы с ее помощью убегаете

Многочисленные исследования показывают, что нет никакой связи между пристрастием к видеоиграм и агрессивным поведением. Скорее, для большинства игра становится средством разрядки и ухода от реальности, чтобы в этой самой реальности не повести себя агрессивно.

Тем не менее, компьютерная зависимость действительно существует, но появление ее у ребенка означает нарушение отношений в семье. Единственное, что можно посоветовать родителям в этой ситуации, — быть внимательнее к детям, а при возникновении проблемы не стесняться обращаться к специалистам, чтобы в ней разобраться.

Впрочем, зависимости от игр подвержены и взрослые. Если вы чувствуете, что ваше увлечение игрой чрезмерно, нужно понять, что она дает вам или от чего вы с ее помощью убегаете.

В любом случае, для понимания произошедшего в Керчи данных недостаточно — мы ничего не знаем ни о подростке, ни о его семье, ни об общей обстановке. Чтобы мнение экспертов оставалось экспертным, нужны данные, факты и осмысление ситуации в деталях — тогда не придется во всем винить компьютерные игры.

Михаил Комаров

организатор киберспортивных турниров, главный судья Федерации компьютерного спорта Самарской области

В прошлом я профессиональный спортсмен, фигурист, но мне пришлось уйти из большого спорта, когда моя карьера дошла до точки, после которой развиваться можно было, только уехав из Самары. Встав перед выбором профессии, я понял, что самое рациональное — заняться компьютерными технологиями и инженерией, потому что эта сфера и прокормить может, и достаточно быстро развивается. Попав в среду инженеров, я в том числе очень заинтересовался индустрией видеоигр.

Конечно, мое увлечение видеоиграми началось гораздо раньше: в семь лет мне подарили приставку Sega Mega Drive 2, потом появилась Dendy, а лет в 15 и компьютер. Первой игрушкой там стала «Медаль за отвагу» — шутер, где нужно было воевать за союзников, сражаясь с фашистской Германией. Сейчас меня, наверное, можно назвать игроманом: на видеоигры у меня уходит порядка 100 часов в месяц.

У каждой игры есть возрастной ценз, от которого напрямую зависит жесткость контента. Другой вопрос, кто и как контролирует его соблюдение

Из-за профессионального погружения в эту сферу, я так или иначе касаюсь практически всех жанров компьютерных игр, чтобы просто быть в теме. Но сам с детства больше склоняюсь к фэнтези. Мой любимый жанр — РПГ вроде WoW.

Если рассматривать видеоигры как культурный пласт, понятно, что сцены насилия — это один из форматов трансляции произведения. Сравним с кино: если оно о войне, там не обойтись без военных действий. При этом нужно понимать, что у каждой игры есть возрастной ценз, от которого напрямую зависит жесткость контента. Другой вопрос, кто и как контролирует его соблюдение. Я работал в магазинах кино, музыки и игр, и знаю, что контент с пометкой 18+ могут продать и несовершеннолетним. В ветке цифровой дистрибуции существует необходимость указывать дату своего рождения при попытке просмотреть материалы с возрастным ограничением, но человек, опять же, может в ответ задать любое число.

Если говорить о трагедии в Керчи, думаю, здесь вопрос не в видеоконтенте, а в воспитании. Я видел разные видеоигры: где-то насилия было меньше, где-то больше, где-то очень много, — но это никаким образом не повлияло на мое психическое состояние и никак не сказалось на психике других ребят-геймеров.

Да, кибертусовка — конкурентная среда, но я не скажу, что она агрессивна до таких вот вопиющих случаев. Разумеется, есть отдельные личности, у которых повышенный уровень агрессии может проявляться в неадекватной форме. Не так давно игровую зависимость даже ввели в перечень заболеваний ВОЗ. Но нужно понимать, что речь именно о зависимости: человек попадает в нее, когда не может решать свои проблемы адекватными способами. Тот, кто понимает себя и свои жизненные цели, использует игры, алкоголь или кино как способ борьбы со стрессом. Если же кто-то начинает замещать ими реальный мир, это говорит о том, что изначально есть проблемы с самоопределением, личными отношениями, пониманием в семье.

Киберспорт — это тоже спорт, потому что он обладает всеми его проявлениями: состязательным элементом, зрелищностью, проверкой навыков

Таким образом, проблема не в том, чтобы ограждать людей от всех этих вещей, а в том, чтобы работать с сознанием — направлять, поддерживать. Ответственность тут лежит на родителях — они должны следить за тем, что и как потребляет их ребенок. Когда я был подростком — 15-20 лет назад — и без интернета были ресурсы, которые могли повлиять на искажение восприятия. По телевизору, опять же, показывают не только ромашки, радугу и единорогов, бывают и жестокие вещи, которые тоже могут увидеть дети. Другой вопрос — дать ли им это увидеть и как объяснить увиденное. А вот когда родители не хотят общаться с детьми, и возникают критические ситуации.

Некоторые люди со скепсисом смотрят и на тех, кто занимается традиционными видами спорта, — грубо говоря, спрашивают: «Какую общественную пользу несут спортсмены?». Так вот, спорт несет пользу в качестве показательного примера: человек преодолевает какие-то сложности, развивает в себе впечатляющие навыки. А киберспорт — это тоже спорт, потому что он обладает всеми его проявлениями: состязательным элементом, зрелищностью, проверкой навыков. Сами навыки, кстати, тоже развиваются — моторика, зрительные реакции, логическое мышление.

Плохо то, что за шумихой вокруг обсуждения киберспорта и вопросов экспертности затирается та самая первопричина, из-за которой проблема и возникла.

Ян Старостин

врач невролог

С точки зрения неврологии компьютерные игры могут вызвать у здоровых людей привыкание, но не агрессию. Я читал статью, в которой рассказывают и о пользе компьютерных игр: они помогают выплеснуть накопленный негатив, а не приобрести. Если же у человека есть психические заболевания, любой фактор может стать триггером, который запустит агрессию, в том числе и игры. Но ему не обязательно брать кровавый сюжет из видеоигры — сценарий легко придумать и самостоятельно.

Активно влиять на нервную систему можно в первые три года жизни ребенка. Уже к четырем годам он начинает понимать окружающий мир, разделять, что хорошо, а что плохо, — и тут все зависит от того, какой пример показали родители. В общем, если ребенок в 10 лет начинает играть в компьютер, он уже в состоянии понять, что правда, а что вымысел, и вряд ли игры окажут на него существенное влияние. К 18 же годам нервная система становится достаточно зрелой.

Если ребенок не ограничивает играми свою социальную жизнь — все в порядке

Таким образом, взрослые люди должны понимать, что малышей нужно окружать вниманием и заботой, и не давать им при первой возможности планшет — лишь бы не мешали. Когда подросток начинает играть в компьютер, нужно разобраться, что именно его привлекает в играх: возможность отвлечься от стрессовых ситуаций или сам процесс прохождения сюжета. Если ребенок не ограничивает играми свою социальную жизнь — все в порядке, он просто проходит очередной этап жизни, как все современные дети. Родителям стоит подумать, чем еще можно увлечь подростка: важно найти хобби, которое будет приносить ему такое же удовольствие, как и игры.

Я считаю, что причина керченской трагедии однозначно не в компьютерной зависимости подростков. Я не знаю историю болезни человека, который устроил теракт, родился ли он в срок и с чем сталкивался в жизни, поэтому мне трудно судить. Я могу лишь предположить, что у него было психическое заболевание, обострение которого и могло привести к произошедшему.