1449

Эксперимент: молодые самарские художники смотрят работы мэтров

Сергей Баландин

Искусство не имеет возраста — или все-таки привязано ко времени, в котором создано? «Большая Деревня» показала молодым художникам работы мэтров и спросила, понимают ли они их и готовы ли принять, а также актуально ли их творчество сегодня. Внутри — свежий взгляд на работы Владимира Логутова, Валентина Пурыгина, арт-группы «Лаборатория», Евгения Казнина и Андрея Сяйлева.

Владимир Логутов «Узел», 2008

Смотрит Миша Гунько, 21 год — создает сновиденческие сцены из наборов для автомоделирования

Про эту работу хочется сказать, как про человека, — что слабость, уныние и податливость ни к чему не ведут, лишь загнут до невозможного движения дальше. Сказать, что я вижу в ней себя, — грубо, но отчасти правда. Скульптура мне скорее нравится, она хорошо представляет то, от чего мне удалось уйти, но вспоминать не хочется.

Хотел бы я сделать такую? Хотел бы, интересная работа. Актуальна ли она? Думаю, нестандартный взгляд на привычные вещи всегда актуален.

Я лишь поверхностно знаком с работами новых и старых поколений местных авторов, поэтому прямую связь между нами мне проследить сложно. Например, я никогда раньше не видел работ Владимира Логутова — это первая.

Владимир Логутов — ключевая фигура в самарском искусстве 2000-х, известный художник и куратор, организатор арт-фестивалей, многократный номинант и лауреат различных премий, участник Московской и Венецианской биеннале. Его работа «Узел» впервые была представлена в Самаре в рамках проекта «Принуждение к интерпретации» Ильи Саморукова, а видеодокументация процесса ее создания — на внеконкурсном показе кинофестиваля «Белый квадрат».

Валентин Пурыгин «Монумент Славы» (1993), «Леший за работой» (1981-1991), «Вечерняя гроза» (1973-1975)

Смотрит Levi Abiano, 18 лет — рисует рэперов и устроил выставку в недострое

Я не знаю об этом художнике ничего и, как бы ни было обидно, глядя на его работы, не испытываю никаких эмоций. Я не говорю, что в техническом плане они выполнены плохо, нет-нет. Местами очень интересно. Но меня не цепляет, я не понимаю, что хотел сказать автор. Вроде как это антисоцреализм, где художник в образе черта воплощает советское представление о зле. Но картины выглядят больше как декоративные работы, чем как серьезные. Перефразируя Юрия Альберта, можно сказать: хотел современное искусство, а получилась живопись.

Валентин Пурыгин — заслуженный художник РСФСР, официально писавший волжские пейзажи, а неофициально — апокалиптические картины, где Самару населяют черти и кикиморы. Своим художественным альтер-эго художник сделал образ лешего, чурающегося людей и рисующего русалок. Противоречивое творчество Пурыгина — главный символ живописного нон-конформизма в самарском искусстве.

Перформанс «Сообщение» арт-группы «Лаборатория», 2010

Смотрит Кирилл Ермолин-Луговской, 17 лет — изображает жизнь своих сверстников темперой, и как всякий порядочный художник, выпускает футболки.

Как я понял, девушка во время перформанса читает лекцию про «Флюксус» (международное художественное объединение, провозгласившее своей целью объединение искусства и жизни и создание анти-искусства, — прим. ред.) и одновременно раздевается, чтобы вызвать ажиотаж, чем «Флюксус» как раз и занимается. Неплохая информация, углубление в историю современного искусства, хотя человеку, который сидит в зале, должно быть, неудобно вникать в суть того, что она рассказывает. Мне-то проще, я смотрю через экран, но вообще перформанс больше для тех, кто сидит в первом ряду.

Он интересный, но одноразовый. Тринадцать раз ты его показать не сможешь. И думаю, это не так вызывающе, как, наверное, было в головах у авторов, когда они это придумывали. Для 2010 года так себе. Если бы это было пораньше и получше сделано, то было бы супер.

Пока я смотрел, я думал, что легче: научить стриптизершу современному искусству или современного художника стриптизу.

Об арт-группе «Лаборатория» и Владимире Логутове я в первый раз слышу.

Арт-группа «Лаборатория» была организована в 2010 году художниками и кураторами Владимиром Логутовым, Олегом Елагиным, Константином Зацепиным, Александром Лашманкиным, Ильей Саморуковым и Андреем Сяйлевым. Кроме различных художественных вылазок на природу, она проводила дискуссии и акции в «Галерее одной работы», где и было показано «Сообщение». Через год лекция от стриптизерши, но уже о самарском искусстве, была показана в рамках фестиваля «Культурный альянс» в Перми.

Евгений Казнин «Автопортрет» (1994), «Отдельная реальность» (1993), «Утро. Посвящается Работнику Лилового Театра» (1995).

Смотрит Антон POEHALI, 17 лет — ввел в Самаре моду на неоготику, лирические комментарии к картинам и перформансы с раскрашиванием одежды

Мне очень понравилась вот эта картина («Утро. Посвящается Работнику Лилового Театра», 1995). О ней хочется думать. Фигура на переднем плане — образ, символизирующий ночную тьму. Образ даже не человека, а чего-то более демонического. «Автопортрет» — хорошая работа, сразу в глаза бросается, по цветам очень приятная. Графика интересная. Вот здесь мне нравится, как линии идут.

Я не знаю этого художника, но мне хотелось бы посмотреть и другие его произведения. Но не все они одинаково хороши. Например, пейзажи — зачем их сейчас выставлять вообще? Поколение Z не рисует избушки.

К началу 2000-х в молодежной богемной среде художник и поэт Евгений Казнин был фигурой почти культовой. За экспрессионистскую манеру его часто называли «самарским Ван Гогом». Как и последний, Казнин много времени проводил на реабилитации в психиатрической больнице. В 2013 году мать художника передала большую часть его произведений в коллекцию Самарского художественного музея.

Анна Коржова «Анатомический театр», 2008

Смотрит Кирилл Крупенев, 21 год — любит рисовать обнаженных женщин и татуировки

Первая ассоциация, которая пришла мне в голову, очень забавная: это «робоцып». В целом же, посмотрев видео перформанса, я пришел к выводу, что я его не запомню. Он не вызвал у меня никаких чувств и эмоций. Единственный вопрос, которым я задался: «Это все?».

Если сравнивать с другими художественными акциями, связанными с органикой, животными и прочим подобным, мне очень запомнился московский перформанс «Пятачок раздает подарки», во время которого художник зарезал поросенка, порубил его на куски и начал раздавать зрителям (акция Олега Кулика, 1992 — прим. ред.). Да кучу можно привести таких действий, которые прямо переворачивают тебя изнутри, вызывая разные чувства — отвращения, заинтересованности и так далее. Взять хотя бы недавний перформанс какой-то девочки в столице, где она забралась на машину полиции и читала статьи конституции о свободе слова с разрезанными венами. Вот это сильно!

Я никогда не искал себя в других художниках. Там нет меня — там только их труды. На меня влияет все то, что меня окружает: чем больше я узнаю о знаменитых художниках от Врубеля до Денни Фокса и Баския, тем больше мой кругозор, и я могу смотреть шире на многие вещи. Но тут дело не только в художниках — они лишь часть окружения. Отпечаток накладывает все — от забитого угрюмыми провинциальными людьми пазика до политики.

Имя Анны Коржовой тесно связано с галереей «XI комнат», где в 2007-2011 году она вместе с Сергеем Баландиным курировала «Вечера перформансов», показывала серию картин, написанных чаем, и готовилась к поступлению в Венскую академию искусств. Вариации «Анатомического театра» были показаны на третьем «Вечере перформансов», VI Ширяевской биеннале, III Московской молодежной биеннале, а также на выставке в Кальмаре (Швеция).

Андрей Сяйлев «Трещина», 2014

Смотрит Paipaki, 18 лет — создает персонажей из полимерной глины, иногда оставляет послания на улицах города

Я знаю Андрея Сяйлева и эту его работу. Она — самое настоящее, актуальное и доступное произведение искусства. Четыре года назад — мне тогда было четырнадцать — о нем много говорили. Я знаю и его работу с библиотекой, и многоэтажки на кирпичах. Для меня, учитывая возраст, все это стало новой формой, о которой я раньше не знала просто по неопытности, ну и вообще пришло понимание, что так можно что-то делать. Оно оставило свой отпечаток на моем собственном творчестве и косвенно влияет на мои работы.

Мои ровесники (имеются в виду Миша Гунько, Антон POEHALI, Кирилл Ермолин-Луговской — прим. ред.) — люди разных интересов и творческих идей, и я не могу говорить за всех. Но мне кажется, что такое творчество их не интересует.

Андрей Сяйлев — художник, ставший известным после того, как заделал книгами брешь в крыльце Самарской публичной библиотеки. Его стрит-арт работы, связанные с осмыслением пространства старой Самары, не раз становились объектом обсуждений. Номинант премий им. Сергея Курёхина и «Инновация». Представлял Самару на Всероссийской триеннале современного искусства в «Гараже».