460

Группа Barrels: «Мы сложились, как тетрис»

Текст: Саша Пономарев Фото: Евгения Самойлова

В мае 2019 года на самарской сцене появилась новая панк-группа Barrels, целиком состоящая из тертых калачей от мира волжской музыки. Николай Ханда и Петр Цветков раньше пели в Rivoli и Frankly Speakers, басист Константин Четаев играл в Bajinda Behind The Enemy Lines, а Максим Дораев стучал по барабанам в блюз-коллективе «Мама не узнает». Ребята уже выпустили дебютный EP Relax, который похвалили, кажется, все их коллеги по цеху, а после презентовали первые треки на «Индиривере», где новорожденную супергруппу принимали едва ли не громче, чем хедлайнера, а местные СМИ и вовсе назвали Barrels коллективом, который «мы все ждали слишком долго». «Большая деревня» встретилась с командой и поговорила о записи первого и нового релиза, кризисе местного звука и нежелании чувствовать себя ветеранами культуры.

— Сразу вопрос к Петру и Николаю: почему вы решили отодвинуть свои прошлые группы на второй план и вложиться в Barrels?

Петр (гитара, вокал): Проект Frankly Speakers взял творческую паузу из-за внутренних проблем, которые не стоит выносить на публику. Но официально мы не закрыты!

Николай (гитара, вокал): Я ушел из группы Rivoli, потому что, с моей точки зрения,все и во всех смыслах закончилось. Никаких музыкальных проблем у нас не было, но спустя десять долгих лет игры возникло ощущение, что всем участникам пора пойти своей дорогой. На моей оказался Петя.

Тогда расскажите, с чего начинался Barrels.

Николай: Петя записывал на моей студии Macabre сольную пластинку: продюсировал ее я, а Максим играл на барабанах. И во время работы у нас троих появилась шуточная идея — создать панк-группу. А Костяна, с которым мне всегда хотелось поработать, я встретил чуть позже во время прогулки по набережной. У всех нас тогда был трудный этап в творчестве, так что мы сложились, как тетрис.

А что за сольная пластинка?

Петр: Это мой сборник акустических каверов на Blur и Ramones, который мы с Колей договорились записать еще во время одной из тусовок в ныне покойном «Бридже». Максима я взял к себе на барабаны без раздумий, потому когда-то мы уже пробовали играть вдвоем в духе Black Keys — дуэт не вырос в отдельный проект, но это был полезный опыт. Пластинка готова уже на 90% процентов, рабочий процесс чуть затормозился из-за создания Barrels.

Не сложно было определиться с направлением группы? Все-таки каждый из вас пришел из самодостаточного коллектива.

Николай: Я просто объяснил пацанам, что хочу соединить первый альбом Ramones с Pet Sound от Beach Boys, а потом переложить эту комбинацию на новый лад, — и все сразу подхватили.

Максим (барабаны): Как раз-таки из-за того, что было примерно понятно, какого рода музыку мы собираемся делать, работать было несложно.

Константин (бас): Ну а мне скинули уже почти готовые треки, и я быстро втянулся. Хотя я вижу свои музыкальные ориентиры: много ассоциацией с каким-то пост-гранжем, вроде Foo Fighters.

Я просто объяснил пацанам, что хочу соединить первый альбом Ramones с Pet Sound от Beach Boys

Панк — это всегда посыл. Ваш, как кажется, пока не совсем понятен.

Николай: Наш месседж заключается в простом слове, которым мы назвали нашу пластинку — релакс. Знаешь, в жизни столько всякой херни и напрягов, что иногда хочется просто не париться. И наш релиз противопоставляет себя всевозможным проблемам: даже обложка такая странная — кажется, что сейчас регги заиграет. Мы как бы говорим: «Расслабься!».

Максим: Мы как панки готовы устроить праздник на любой площадке, любой сложности и любого уровня — хоть корпоратив, хоть свадьбу.

И вы будете нести этот месседж из релиза в релиз?

Николай: Не знаю, как будет потом, но в новом альбоме мы продолжим эту мысль. Для нас это как арт-проект.

Расскажите, как происходила запись дебютного EP.

Николай: Мы записали все очень быстро. Сначала месяц-полтора репетировали, потом сыграли небольшой полуночный сет в «Звезде» — среди слушателей там было только десять пьяных чуваков. Мы этим вдохновились, за четыре дня записали инструментал на студии в Царевщине, потом на своей студии еще столько же писали вокал и дополнительные соло. На этапе сведения все как-то застопорилось: мы несколько месяцев не знали, как все сделать. Да и к тому же с нами работал человек, который ближе к хип-хопу, а не панку, — нам хотелось, чтобы рок-релиз по звучанию был немного попсовый. В итоге начали мы в конце сентября, а закончили в марте.

Вы писались на пленку. Что вам дала такая запись? Не создает ли это дополнительных сложностей?

Константин: Если хорошо играть, пленка дает красивый и мягкий окрас, а если лажать, то все недостатки, наоборот, начинают выпячиваться. Тут нельзя постоянно жать паузу и прописывать звук по нотам. Возможно лишь определенное число остановок, в зависимости от песни, — у нас их вообще не было.

Петр: Да, мы писали целыми дублями. На те же барабаны уходило не больше трех попыток.

Николай: Мы старались отыгрывать все быстро и четко. Расстановка оборудования и настройка звука у нас занимала больше времени, чем непосредственно его запись. И это классно — нет сил делать по десять тысяч дублей. Разница еще и в том, что я люблю создавать нужный звук здесь и сейчас, а не на стадии постобработки, так что мы активно использовали всякие компрессоры и эквалайзеры — а это довольно долго.

Константин: Может, нам бы тоже хотелось делать по 40-60 дублей, как было принято у американских групп в восьмидесятых, но у нас нет такого количества денег. Так что мы репетировали заранее, а потом приезжали и быстренько писались.

Ваш EP Relax очень тепло приняли в самарской тусовке. Вы сами какие отзывы уже слышали?

Петр: Все говорят, что мы идем в правильном направлении. Пока до нас не дошло ни одного негативного комментария.

Николай: Мне не очень интересна критика: если бы я не знал, что делаю круто, я бы этого не делал. Но все же есть ощущение, что все немножко рады.

Константин: Я включал запись своей жене — Алле из группы «Бабба». Сначала она не очень втянулась, а потом сказала, что под нашу музыку случайно проехала светофор.

Впервые вы представили новый материал на «Индиривере», и там вас, кажется, уже ждали — несмотря на то, что вы только-только сложились. Ожидали такого?

Максим (барабаны): Возможно, как раз-таки из-за того, что мы презентовали релиз в сети еще до первого концерта, люди шли на «Индиривер» более или менее подготовленными и оттого более живыми.

Петр: Кто-то даже говорил, что на нас народ ломился толпами, — не знаю, правда, верить этому или нет.

В первых рядах стояли ребята, которые вам даже подпевали.

Петр: Вот это было вообще удивительно! Но с другой стороны, наши тексты — это аудионаркотики, и выучить незамысловатые строчки не так уж трудно.

Самарскую музыкальную сцену можно делить на два лагеря: старичков и новичков. Если первые — это Bajinda, то вторые — «Электролюбовь». А вы себя куда относите?

Николай: Нам нравится быть где-то посередине. Да и знаешь, эти условные новички не такие уж и свежие:»Электролюбовь» — это те же «Саундмашин», которые на самарской сцене уже довольно давно. Плохо, что среди местных ребят появляется мало новых групп — хочется больше. Но сейчас мы молодимся и чувствуем себя на творческом подъеме.

Константин: Лучше даже не пытаться чувствовать себя олдфагом: сразу начинаешь скрипеть и давать советы. Главное — не скатиться. К примеру, хедлайнером фестифаля «Боль» в этом году стала группа The Good, the Bad & the Queen — а там олдырь олдырем олдыря погоняет. Басист у них такой дед, что Деймон Албарн выглядит на его фоне пацаном.

Опять же, если понаблюдать за самарской сценой, то можно заметить полную неразбериху: группы постоянно распадаются, а потом собираются в новом составе. Как думаете, почему так происходит?

Николай: Стоит начать с того, что в Самаре нет музыкальной сцены как таковой. Как минимум потому, что артистам негде выступать — нормальные площадки отсутствуют. Да и спрос на музыку в нашем городе не особо большой. Слава богу, что происходит хоть что-то.

Разве ситуация не везде так выглядит?

Николай: Помню, как-то я играл концерт в Краснодаре. Рядом с моей сценой стояло еще две, и все три площадки заполнили люди — вот там происходит реальная движуха, а у нас нет. Хотя стоит сказать спасибо Никитке Маняеву, который превратил «Индиривер» в настоящее событие.

Петр: Музыкантам нужен фидбек — он помогает держать проект на плаву. В Самаре его явно не хватает.

Константин: О какой тусовке в Самаре может идти речь, если последние семь лет отсюда все только уезжают? Выросло несколько поколений людей, которые ставили себе задачу окончить школу или вуз и свалить в Москву.

Николай: В целом, мы не против такого пути — мы сами чудом здесь остались.

А почему в Краснодаре есть спрос, а у нас нет?

Николай: А вот это интересный вопрос! Про Екатеринбург понятно — там просто есть деньги, а вот почему в Краснодаре так классно, я правда не знаю.

Так Самара все же больше нуждается в группах или площадках?

Максим: Все взаимосвязано. Будут площадки — будут группы, и наоборот. Хотя, вот мы появились, а площадок больше не стало.

На каких из существующих вы могли бы выступить?

Максим: Да нет ни одной подходящей! Живем от фестиваля к фестивалю.

Николай: Ну вот «Звезда»: она слишком большая для местных групп — даже москвичи не всегда могут собрать полный зал. Или «Подвал»: туда сейчас не хочется идти, хотя раньше он был классным. Насчет «Вечно молодого» думали, но они не собираются делать громкие концерты местных групп, разве что только на летнике. А все остальные заведения — это бары с плохим звуком, куда нам самим не надо.

Максим: Да, в «Подвал» нужно вдохнуть новую жизнь, как сделали с «Дном». Он бы точно достиг нового уровня рентабельности и стал модным.

Последние года три в принципе много говорят об отсутствии площадок — и для концертов, и для вечеринок. Ситуация раньше действительно так сильно отличалась?

Николай: В двухтысячных площадки тоже казались сомнительными, но их было много. А потом они резко начали закрываться — и в 2012 году образовалась пустота. Мне кажется, люди теперь больше хотят выпить кружечку крафтового пива и съесть бургер, чем сходить на концерт. Экономическая ситуация стала хуже: все концентрируются на покупке бытовой техники и еде, а культура ушла на второй план. Видимо, самарцам сейчас хватает «Индиривера», «Волгафеста» и «Метафеста».

Константин: Долгое время «Звезда» была площадкой, которая собирала: люди ходили на ту же Bajinda и Cheese People. Сейчас этот клуб не может собрать ни одна самарская команда — вот тебе и минус место. Еще в «Артефакт» народ ходил.

Вы обмолвились о новом альбоме. На какой стадии сейчас лонгплей?

Николай: Мы дописываем песни и заодно репетируем. Конечно, хочется сделать все быстро, а еще пропустить релиз через лейбл. Не знаю, ждите в конце этого года или в начале следующего. Будет 10-12 треков.

Как думаете, ваша группа долго продержится?

Николай: Да мы вообще не думали на этот счет. Нам хорошо вместе, мы получаем удовольствие от общения и игры, а еще изучаем новые музыкальные территории. Костян, например, никогда раньше не играл с медиатором в руке, только на пальцах.

Петр: Это вообще героический поступок! Изучить принципиально другую технику игры за столь короткий срок.

Константин: Да я ее и не освоил еще, но интересно.

А вас, двоих фронтменов, пока не сравнивают?

Петр: Мы разные во всем: у нас даже музыкальные предпочтения различаются. Коле нравится White Stripes, а мне — Black Keys. Мы круто дополняем друг-друга. Я все время привык тащить команду, а тут ты понимаешь, что иногда стоит сделать шаг назад и установить равноправие. Хотя у Коли сейчас даже больше песен, потому что он продуктивнее на данный момент.

Максим: Мы равноценно отдаем душу, и не важно, кто больше спел, кто сыграл соло. Мы считаем себя группировкой, где каждый участник — интересная персоналия. Мы как The Beatles, чувак.