929

«С каждым годом мы все ближе к аду»

Анна Скородумова

10 февраля в Самаре впервые выступят «Ночные грузчики». Отцы русского абстрактного хип-хопа Евгений Алехин (один из основателей «Макулатуры» и «Шляпы Шаляпина») и Михаил Енотов (настоящее имя — Станислав Михайлов) сочиняют мрачные тексты в лучших традициях великой русской тоски. Последние пять лет о группе почти ничего не было слышно, но музыканты внезапно собрались и решили объехать полстраны. «Большая Деревня» узнала у «Грузчиков», чего ждать от концертов, не надоело ли писать про тлен и есть ли надежда у русского хип-хопа.

Евгений Алехин

— Самый банальный вопрос: как придумали название группы?

Евгений Алехин: По-моему, оно всегда было у меня в загашнике. А тут я услышал песню «Ночных снайперов», подумал: «что это за говно?» и в шутку предложил Енотову так назвать группу. Он скинул мне несколько текстов в файле «Ночные грузчики», и в итоге имя закрепилось.

«Грузчики» во многом юношеская группа, но это не значит, что она обречена такой остаться

— В каком жанре все-таки работают «Грузчики»? Абстрактный хип-хоп или что-то сложнее?

ЕА: Не знаю, можно и так. Это неточное определение, но оно вроде к нам приклеилось.

Михаил Енотов: Однажды я встретил ребят, которые играют абстракт-хоп, и они вообще не слышали ни про каких «Грузчиков», «СБПЧ», Sclwn, «Эхопрокуренныхподъездов» и прочее. Видимо, как это часто у нас бывает, термин стали использовать некорректно, и он прижился в таком виде. Я вообще никогда не использовал жанровые определения, рассказывая о «Грузчиках», — чаще говорил, что это стихи под музыку.

Михаил Енотов

— Читала, что проект «Ночные грузчики» закрылся на неопределенное время из-за того, что вы «выросли из штанишек»: надоело писать про тлен, бытовой ад и экзистенциальный кризис. Это так?

МЕ: Нет.

ЕА: Я не знаю ничего про штанишки. Просто не было необходимости писать в рамках этого проекта. Если такие тексты еще появятся, и они будут лучше предыдущих, я буду рад записать новые треки. Хотя я мог и про штанишки сказать, чтобы всех запутать. Когда люди злят своими вопросами, иногда отвечаешь что-то подобное.

МЕ: Конечно, «Грузчики» во многом юношеская группа, но это не значит, что она обречена такой остаться. Radiohead времен Пабло Хани были почти что бойз-бэндом, а к Kid A уже превратились в полубогов.

— «Ни о чем не жалею, ни о чем не мечтаю, лишь бы из меня не вырос директор магазина» — в свое время это было что-то вроде гимна поколения. С тех пор ваш взгляд на мещанскую жизнь как-то изменился?

МЕ: Я стал даже более радикален в критике буржуазной культуры и общества потребления. Недолго всем этим паразитам осталось. Это я без злорадства, просто констатирую.

ЕА: К счастью, сейчас и директор магазина практически на воздухе сидит. И я ему, честно говоря, не завидую. Только если у парня такой магазин, который он готов в любой момент бросить и уехать кочевать.

— О политике планируете писать тексты? Следите за обстановкой в стране?

ЕА: Планирую вообще не писать о политике.

МЕ: Я постоянно слежу за обстановкой. И в стране, и в мире. Для меня политика — это продолжение философии. Но тексты об этом писать не собираюсь — имею в виду, поэтические.

Либерализм для русских — это всегда душевное расстройство, которое подчас выливается в упоительное обливание своей страны — а значит, и себя — дерьмом.

— Как думаете, почему в России неизменно востребован контент о том, как все плохо?

ЕА: По-моему, больше востребован контент попроще. Типа как Макс Корж пишет. Популярный, насколько мне известно, музыкант. Про тусы, про [беспорядочный секс]. Контент расходится только так.

— Ну, это всегда и везде востребовано. А в России еще любят послушать и почитать о том, как же мы паршиво живем.

ЕА: Это нормально, дело не в том, что мы живем в России.

МЕ: Это давняя традиция либералов. У этих людей внутренний конфликт: мозги у них на Западе, а тело в России. Либерализм для русских — это всегда душевное расстройство. которое подчас выливается в упоительное обливание своей страны — а значит, и себя — дерьмом.

— О вас не так много писали топовые издания как о явлении в современной российской музыке, и тем не менее, вас знают и, что важнее, помнят даже после пяти лет молчания. Как думаете, почему?

МЕ: Неплохая, выходит, группа была.

ЕА: Мы разработали поджанр, у которого появилось много последователей. Те, кто их слушает, рано или поздно добираются до нас. Вот и получается, что многие хотят посетить концерт после стольких лет тишины. А писали про нас достаточно. Да и мы вроде попали в волну групп, которые слушали благодаря «ВКонтакте». В 2007 году начали выкладывать здесь треки и не набрать аудиторию при таком раскладе было бы странно. Если ты поливаешь грядку, что-то да вырастет на ней.

МЕ: Мне еще кажется, что нынешняя молодежь острее чувствует то, о чем мы писали, потому что с каждым годом мы все ближе и ближе к аду. Часть нашей аудитории «выросла их штанишек» и перестала слушать «Грузчиков», но им на смену пришла еще более многочисленная толпа одиноких нытиков.

— Евгений, недавно был тур у «Макулатуры», теперь вот у «Грузчиков». Не тяжело работать в двух группах сразу?

ЕА: Это не воспринимается, как работа. Когда работаешь на себя, ты просто так живешь, и нет каких-то строгих правил, как, например, в магазине «Адидас». Мой отец не считает возделывание своего огорода работой, это для него и есть жизнь. Поэтому нормально. Сейчас закончились переговоры по всем городам и теперь можно заниматься более приятными делами: репетировать, монтировать видео. Вот только еще интервью остались. Но от них можно отказаться, если вдруг будет совсем влом.

— А как относитесь к тому, что сейчас происходит на нашей хип-хоп сцене? Каких-нибудь русских исполнителей в этом жанре слушаете?

МЕ: Вообще нет. Я и раньше-то слушал только «СБПЧ» (первый альбом) и 2h Company.

ЕА: Мне вот понравился Скриптонит. У него вышел хороший альбом. Есть годные тексты, есть не очень, но круто по сведению и атмосфере. Особенно песни «Танцуй сама», «Вечеринка» и «Океан». Кроме него, никого внимательно и не слушаю.

МЕ: Еще мы были на концерте «Голландского штурвала». Мне понравилось.

— У наших рэперов все так плохо, что почти некого слушать? Как же российской хип-хоп сцене встать с колен?

ЕА: Пфф. Давайте дальше!

МЕ: Хотите кого-то поднять с колен, слушайте «Грот».

— Есть разница между аудиторией «Макулатуры», «Шляпы Шаляпина» и «Ночных грузчиков»?

МЕ: У «ШШ» самая интеллектуальная. Говорят, что самого Шаляпина слушают, в основном, те, кто наткнулись на него, набрав в поиске «Шляпа Шаляпина»

ЕА: Давно не был на концертах «Ночных грузчиков». А у «Шляпы Шаляпина» еще нет своей аудитории, проектом мы не занимаемся, так что его можно выкинуть отсюда, было всего концертов пять — конечно, все эти люди были из «макулатурной» тусовки. Думаю, она тоже на две трети состоит из грузчиковских фанатов.

МЕ: Я замечал, что на концертах «Макулатуры» было больше людей в узкачах, «бэд бэлансах» и прямых кепках.

ЕА: Мне кажется, они просто переодеваются, когда идут тебя послушать.

МЕ: Об этом я не подумал, у меня-то просто шмоток мало.

ЕА: Ну, вот, а они там размышляют:» че, на Енотова же идем, надо, как он, одеться!«.

— Во время тура «Грузчиков» будете исполнять старый материал или появилось что-то новое?

ЕА: Старый, хотя я его таким не ощущаю. Это как одежда или техника, которой я не пользовался, уехав на несколько лет. От некоторых треков отвык, какие-то моль поела. Но есть превосходные. «Странный парень», например, — жду не дождусь, когда его исполню.

МЕ: «Странный парень» — мощь. Наверное, это наш апогей. А к новому люди еще не готовы. Мы ждем, пока человечество подрастет.

— Привезете на концерт в Самару ваш мерч?

ЕА: Будут книги «Ил-music», если типография меня не опрокинет.

У меня бывают запои, но довольно редко, и вред я причиняю только себе.

— Кстати, кто из вас больше пишет тексты?

ЕА: Да у нас всегда поровну вроде. Или вы полагали, что один человек пишет на двоих? Нет, такого не было ни разу. Всегда каждый себе, голоса в треках же разные.

МЕ: Такой крутой низкий голос — это у него, а я так, бормочу вяленько.

— Чем занимаетесь, помимо музыки, кем работаете?

ЕА: Я не работал с июля 2014 года. А, хотя нет, работал. Снимался в кино, потом фотографировал в клубе у знакомых на Гоа, а весь 2015 потратил на книги и рэп.

МЕ: Я сценарист. Пописываю всякую ерунду от рекламы до кино. Ну и преподаю немножко. Короче, креакл мы позорный.

ЕА: Ну, ничего. И нам, паразитам, достанется в дефолт, тут я спокоен.

— Были знакомые, которым я скидывала ваши треки, а они слушали и думали, что вы крепко торчите. А вы вроде вообще придерживаетесь веганства.

МЕ: Я ничего крепче травы не пробовал, да и ту раз пять в жизни. От веганизма я открестился.

ЕА: Я один раз спидов понюхал в ноябре. Вот, собственно, и все. От «веги» не открещивался. У меня бывают запои, но довольно редко, и вред я причиняю только себе. А вообще, не знаю, хотел бы я говорить об этом, если бы сидел на наркоте. •

— «Дельфина» слушаете? Вас, наверное, часто сравнивают.

ЕА: Пару месяцев назад, кстати, переслушали треков 15 после того, как подруга сходила на его концерт. Она отдала 1800 рублей за билет и 500 за книгу, и у меня до сих пор дергается лицо, когда я вспоминаю эти числа.

МЕ: А я ей сказал, молодец. На какие-нибудь тряпки по несколько штук тратим, а на концерты любимых музыкантов жмотимся.

Cloud Cafe, Московское шоссе, 4, начало в 20-00. Первые 50 билетов — 300 рублей, остальные — 400 рублей. Вход в день концерта — 500 рублей. Купить электронные билеты можно по ссылке.

Интервью с участниками группы «Макулатура» Евгением Алехиным и Константином Сперанским — по ссылке 

Источник фото