600

Постапокалиптическая Америка и русская безнадега: 5 книг о мрачном будущем

Андрей Олех

В каком-то смысле мрачное будущее уже наступило — хотя бы потому, что почти никто, включая современных авторов, в светлое уже не верит. Это, наверное, пройдет, но идея о том, что технический прогресс облегчает жизнь, но не делает нас лучше, — сейчас основная в фантастической литературе. Писатель Андрей Олех и сеть магазинов «Читай-город» предлагают подборку из пяти книг об унылых перспективах России, США и всего человечества.

Дорога

Кормак Маккарти

В прошлой подборке о взлете фэнтези за «высокую литературу» отвечал Нобелевский лауреат Кадзуо Исигуро. В этой — серьезность намерений фантастического жанра подчеркивает обладатель Пулитцеровской премии и, по слухам, один из главных претендентов на ту же Нобелевскую — Кормак Маккарти.

Будущее мрачнее некуда: отец и сын идут в никуда по опустошенной — судя по всему, ядерной войной — Америке. Как и для любой хорошей прозы, жанр в «Дороге» — не главное. Да, формально это постапокалипсис, с разрухой, жесткостью и безысходностью, по сути же — экзистенциальная драма всего человечества, притча и даже приговор современности.

«Всякий раз, просыпаясь в лесу холодной темной ночью, он первым делом тянулся к спящему у него под боком ребенку — проверить, дышит ли. Ночи чернее преисподней, каждый новый день на толику мрачнее предыдущего. Словно безжалостная глаукома еще только-только зарождается, а мир вокруг уже начал тускнеть. Его рука мягко поднималась и опускалась в такт с драгоценным дыханием. Выбравшись из-под полиэтиленовой накидки, он сел в ворохе вонючей одежды и грязных одеял и поглядел на восток в поисках солнца, которого не было».

Алмазный век

Нил Стивенсон

С углублением специализаций и науки в целом работать в жанре научной фантастики в XXI веке стало гораздо сложнее. Уже не получится просто написать что-нибудь в духе «капитан космического корабля выхватил трансгрессивный педиастр из наплечной кобуры» — и рассчитывать, что читатель не станет задавать вопросы.

Обладатель всевозможных фантастических премий Нил Стивенсон — один из немногих, кто прекрасно знаком с научными фактами. В его «Алмазном веке» человечество смотрит и участвует в «рактивном» кино, нанотехнологии позволяют создавать все из всего, а вот религиозные, национальные и социальные конфликты стали только глубже. В ролях — Шанхай, девочка из плохого района и образование, как вечная ценность. Убедительный и очень подробный мир.

«Над Арендованными Территориями вечно висит туман — иммунокулы конденсируют на себя водяные пары. Если вглядеться во влажную дымку и сфокусироваться на точке в нескольких дюймах от носа, можно увидеть, как воздух искрится множеством микроскопических прожекторов — это иммунокулы шарят в воздухе лучами лидаров. Лидар, или лазерный эхолокатор, по сути тот же радар, только использует более короткие, видимые волны. Мерцание означает, что микроскопические дредноуты бьются друг с другом в густом тумане, словно немецкие подлодки с эскадренными миноносцами в черных просторах Атлантического океана».

Заводная

Паоло Бачигалупи

В XXIII веке глобальное потепление изменило мир, углеводороды кончились. Наука изуродовала планету сильнее климата: генномодифицированные чеширские коты вытеснили обычных, роботы на пружинах служат секс-рабынями, семена растений ценятся выше золота. На этом фоне Королевство Таиланд — одно из немногих благополучных государств, где огромные насосы спасают Бангкок от наступления океана.

В кратком пересказе это звучит безумно, но Паоло Бачигалупи удалось создать шедевр, где все вышеперечисленное (и еще больше неупомянутого) складывается в живую и детальную вселенную. Динамичный сюжет и хороший слог — еще две причины, по которым роман собрал все главные фантастические премии.

«Монахи в одеждах шафранового цвета бредут по тротуарам, прикрываясь черными зонтами. В монастырскую школу стайками бегут дети — толкаются, теснятся, хохочут, что-то кричат друг дружке. Уличные торговцы широко раскидывают руки, увешанные гирляндами из бархатцев — подношениями храму, — и поднимают повыше над головами блестящие на солнце амулеты преподобных монахов, которые защищают от всего подряд — от бесплодия до чесоточной плесени. На передвижных лотках с едой шипит и дымится горячее масло, попахивает ферментированной рыбой; под ногами покупателей мерцают силуэты чеширов, которые громко мяукают в ожидании объедков».

Сахарный Кремль

Владимир Сорокин

Стоит отметить, что русские писатели перестали верить в лучшее еще до того, как это стало мейнстримом. Антиутопия Евгения Замятина «Мы», изданная в 1920 году вдохновляла и Оруэлла, и Хаксли. Было бы странно не продолжить богатую отечественную традицию пессимизма в современности. 15 рассказов о России середины XXI века — «Сахарный кремль» — кроме жесткого сарказма над современностью, предлагает читателю очень правдоподобный сценарий недалекого будущего, разбираться в котором гораздо интереснее по ходу повествования, чем в кратком пересказе.

«Марфуша тем временем каши теплой навернула, зашла на школьное Дерево, посмотрела, что завтра в школе предстоит:

1. Закон Божий

2. История России

3. Математика

4. Китайский язык

5. Труд

6. Хор

Шесть уроков, многовато.

С Законом Божьим Марфуша давно дружит, историю государства Российского чтит, китайский учит прилежно, на Труде всегда расторопна, хором поет хорошо, а вот математика… Непростая это наука для Марфуши. И учитель, Юрий Витальевич, не прост. Ох, не прост! Высокий он, худой, тонкий, как баоцзянь, строгий ужасно».

Адмирал Джоул и Красная королева

Лоис Буджолд

Продолжать список мрачных сценариев будущего можно еще долго. «Сага о Форкосиганах» американской писательницы Лоис Буджолд, в общем, не из таких — если не считать, что в ее версии четвертого тысячелетия человечество все так же угнетает и уничтожает друг друга, рвется к власти, предает и прочее.

«Адмирал Джоул и Красная королева» — один из последних романов довольно обширного цикла о семье с милитаризированной планеты Барраяр, получившего несколько престижных жанровых премий. Как и любой книжный сериал, начинать его надо с осторожностью: закончив весь список романов и повестей, можно обнаружить, что за время чтения то самое будущее уже наступило.

«Когда мне было примерно столько же, сколько тебе сейчас, я получила командование кораблем Бетанской астроэкспедиции. И каждый раз, когда мой пилот-испытатель прыгал вслепую через п-в-туннель, окончательное решение „идти-вперед-иль-не-идти“ принимала я. — Что впереди? Скачок к смерти или к славе первооткрывателей? Чаще всего, конечно, это оказывался скачок в никуда или же к новым скачкам. Разумеется, вся моя команда состояла из добровольцев. Все мы, без исключения».