1760

«Кто-то умер, кто-то повзрослел»: как изменилась самарская музыка за 10 лет

Павел Чечулин

«Большая деревня» поговорила с шестью волжскими музыкантами о том, как, по их мнению, изменилась самарская музыка за прошедшее десятилетие. Узнали, что они слушали, на кого равнялись и какие события считают самыми важными в жизни городской тусовки.

Петр Цветков
и Николай Ханда


Barrels

Мы оба начинали играть в конце нулевых, тогда еще в разных группах, но самые знаковые наши проекты — Rivoli и Frankly Speakers — случились именно в последней декаде.

Несмотря на то, что вместе мы собрались только в 2019-м, нас всегда объединяло то, что наши прошлые проекты никогда «не попадали» в этот город. Мы старались предлагать самарской публике что-то актуальное и любимое в Европе и Штатах, и не могли понять, почему нас не слушают так, как слушают похожие группы на Западе и в Австралии. Сейчас, в Barrels, мы уже на эту тему забили — просто играем то, что нравится.

Первое, что вспоминается из уходящего десятилетия, — как где-то с 2012 года начали закрываться все клубы. Многих не стало: «Олимпа», «Бумажной луны», «Здесь», «Сквозняка», ресторана «Тинькофф» и других. Не будем говорить о качестве этих площадок, но там можно было выступать и туда ходили люди. Из последнего взять хотя бы Party hard — тоже недолго прожил. В итоге в 2015-м или 2016-м играть стало просто негде. Осталась только «Звезда», которую самарской группе собрать нереально.

После чемпионата мира по футболу ситуация улучшилась — появилось много новых заведений. Они, конечно, не все музыкальные, но часть — например, «Парадная» — вполне подходит для концертов. Вообще нам кажется, Самара до сих пор живет на волне футбольной лихорадки и какие-то позитивные изменения с площадками еще произойдут.

Если говорить о самой музыке, то лично нам будет не хватать концертов Gdepropeller, разъехавшихся по разным городам, и несуществующих уже Fullstack. А вот из молодых отметить кого-то сложно. Нет, мы не против поколения Z — наоборот, они классные, быстро все схватывают и вообще. Просто современная музыка, как нам кажется, перестала рассказывать истории — послушай сейчас что-то трендовое и, за редким исключением, там будет набор слов и тысяча эффектов. С другой стороны, молодые группы стали гораздо внимательнее относиться к имиджу, саунду и всяким деталям — вот это по-настоящему здорово.

Есть вещи, которые у нас не меняются, — как плохие, так и хорошие. Начнем с позитива: нас всегда радовало качество самарских фестивалей. Отдельно хочется похвалить «Метафест», где всегда внимательно относятся и к публике и артистам. Еще нам очень нравится «Индиривер» и его атмосфера релакса и счастья. Из грустного: самарские музыканты из года в год стесняются брать деньги за свою работу. Из-за череды кризисов и чрезмерной заботы о кошельках публики в городе стали проводить огромное количество бесплатных вечеринок, и народ как бы привык к тому, что за местные группы платить не нужно. Эта ситуация, конечно, медленно, но улучшается, и может, когда-нибудь заплатить десять евро за концерт самарской команды станет нормой.

Выступать в Самаре я начал в 2015 году, и все, что я тогда увидел, были подвалы, бары с двумя столами и клубы с тремя посетителями. И все это на фоне отвратительного подхода к музыкантам от организаторов и звукорежиссеров, да и от самих площадок в целом. Самарская сцена была абсолютно не готова к молодому поколению и не принимала его. Мои друзья, которые начинали в 2012-м, рассказывали, что реальная возможность выступить была, только если ты делаешь какие-то тематические каверы — например, на битлятниках. Те же, кто играл что-то свое, могли рассчитывать максимум на подвал с отвратительными условиями и временем.

Но несмотря на все трудности, локальная движуха вокруг молодых артистов все же закрутилась. Мы черпали вдохновение друг у друга, а после концертов шли домой, брали гитару и начинали писать собственные песни. Для меня ориентиром были Кирилл Флегинский и Марк Антипов из The BlackBirds. Когда я увидел их на сцене, им было по четырнадцать, а звучали они круче своих тридцатилетних коллег. Вообще промежуток между пятнадцатым и шестнадцатым годами стал для меня самым важным в жизни — я полюбил музыку и сформировался как артист.

Намного круче к концу десятых стала и Самара: появились новые локации, например «Вечно молодой», и мощные фестивали типа «Индиривера». А «Волгафест», я считаю, вообще вау: для города это новый уровень, так как ивент меняет не только его культуру, но и жизнь в целом. Я люблю его за разнообразие проектов и качественный подход в организации. И новые бары, и события очень важны, потому что вокруг них начинается движняк, который привлекает еще больше народа.

Уходящий десяток лет, мне кажется, вообще особенный в современной истории Самары. У нас стало как-то интереснее и веселее, даже в Москве об этом говорят. Еще сейчас с нашим городом связан ряд громких имен — Big Russian Boss, например. К нам ездят все более крутые музыканты, а когда-то, я слышал, играть в «Звезде» соглашались, только если не было лучших предложений.

Но остались и проблемы — к примеру, постоянное равнение на столицу. Я считаю, что регионы способны диктовать тренды в индустрии развлечений, но вместо этого сосредоточены на создании вторичных проектов. Думаю, самарцы могут делать что-то свое, непохожее на всех, что порвет российскую сцену. Так, например, действует Уфа: в разное время там появлялись офигенные проекты — от Земфиры до Моргенштерна.

В начале десятых самарский рок-н-ролл дышал полной грудью. В то время появился отличный инструмент для привлечения внимания к местным мероприятиям — анонсы в социальной сети вконтакте. Когда она набрала популярность, о фестивалях и концертах стало легче рассказывать, и народ охотно пошел на выступления местных музыкантов. Я сам тогда пробовал силы в качестве организатора и, бывало, в день устраивал по три концерта — в «Подвале», «Олимпе» и «Айсберге». И везде было приятно, везде были люди, разные направления и в принципе движняк.

Разнообразие вообще хорошо характеризует начало 2010-х. Огульное поклонение панк-року подходило к концу, и на сцене стали появляться коллективы, играющие инди-рок, пост-рок, спейс-рок и другие направления. Я и сам перестал уделять «Станционному смотрителю» большую часть времени и сосредоточился на проекте «6 океанов», вдохновленном творчеством Сергея Есенина. В общем, интересных команд хватало и, просыпаясь утром — не важно когда: в понедельник, среду или пятницу, — ты знал, что сегодня в городе будет что-то интересное.

Перечислять крутых ребят того времени можно долго: Федул Жадный, Look Inside, «Внутри себя», Bajinda behind the enemy lines, «Мания величия» и многие другие. Еще из успешных групп хочу вспомнить «Море!» и «Братья Грим», которые в конце нулевых-начале десятых все еще звучали из каждого утюга. Сейчас многие уехали, распались или выступают гораздо реже, чем тогда, — а жаль: атмосферы того драйва, конечно, не хватает.

Удивительно, что несколько лет назад достать инструмент и оборудование в Самаре было довольно сложно, но групп при этом было очень много. Мы даже как-то раз пробовали посчитать все — и вышло больше двухсот. Теперь же, когда аппарат и репетиционные базы стали доступнее, количество коллективов, кажется, уменьшилось, хотя точно утверждать не возьмусь.

Еще из важного могу вспомнить полноценное становление «Звезды» как концертной площадки. Помещений такого плана сейчас в городе нет — все позакрывались, а она живет и, по сути, стала единственным местом привоза в Самару всех и вся. Не могу не сказать и о «Роке над Волгой», который можно назвать настоящей поволжской гордостью, сейчас все ждут его возвращения.

Конечно, были и потери — многие связаны с кризисом, который случился в 2014-м. Закрылось много отличных заведений — например, «Сквозняк» — один из самых драйвовых клубов города. Прошла мода на рок-н-ролл: на концерты ходит все меньше людей, да и сама культура потеряла изначальный смысл. Раньше это была музыка молодых и мятежных, а потом эту нишу занял рэп, который в итоге мутировал во что-то странное типа Федука и Тимы Белорусских.

Максим Смирнов


WLVS

Главным событием 2010-х для меня стало появление группы WLVS, в которой я играю по сей день. В тот же период началась моя активная деятельность по организации DIY- и панк-концертов. Еще десятые запомнятся кучей крутых выступлений, застоями и расцветами условной «местной сцены» и бесконечным поиском площадок для проведения мероприятий.

В 2010-м состоялся наш первый привоз иностранной DIY-группы — Hombre malo из Норвегии, в 2011 мы привезли супер крутых челов из Северной Ирландии And so i watch you from afar, в 2012-м — The Chariot. В 2014 мы первый раз выступили в нашем — широко известном в узких кругах — гараже, дав старт марафону гаражных концертов длиной в три с половиной года, а в 2015-м провели первый «Подполье фест» в «Манхэттене». Ну и еще стоит вспомнить «Балдеж пати» — в свое время это была городская легенда.

Однако я не из тех людей, кто тоскует по былым денькам: то, что происходит сейчас, намного круче того, что было в начале десятых. Не хватает разве что группы «Вера холодная» из Тольятти и клуба «Кратер». Тогда все в него ходили, но, как полагается, плевались говном, говорили, что «Кратер» отстой и «вот бы нам какой нибудь крутой клуб». Вспоминая его сейчас, я понимаю, что это была идеальная концертная площадка — и по вместимости, и по расположению сцены, бара, гримерки и каморки звукаря, да еще и практически в центре города.

Из местных групп, которые были мне интересны, могу назвать Redlbach и Io apreo. В рамках той музыки, в которой мы варились в 2010-х и варимся сейчас, кроме этих двух групп и нас самих, никого больше-то и не было. Они рипнулись и трансформировались в другие проекты, а мы все еще играем. Сейчас в Самаре очень много DIY-групп. «Очень» — потому что это действительно большое количество для провинции. И самое крутое, что вы не найдете двух команд в одном и том же жанре — все они довольно самобытные. Я говорю про WLVS, Supruga, Medoed, Youngbrother, Gank, Mirny, «Тяготение», Hanyga flex, «1337» и «Любовь».

Людей на концертах сейчас на порядок больше, чем могло бы быть на условно таком же концерте, скажем, в 2012-2014. На первые тусовки в гараже приходило 40 человек, 30 из которых ты знал. Сейчас на наши выступления приходит от 50 до 200 человек, среди которых всего 15 знакомых, — и это замечательно. Это показатель того, что публика меняется, а интерес растет.

Мы делали и делаем концерты везде, где только можно: в списке — «Кратер», Party hard, «По ту сторону», «Здесь», «Стим блюз», магазин «Конверс» на Ленинградке, «Манхэттен», «Клауд кафе», помещение «Арт-лофта», «Сквозняк», котельная элеватора, «Звезда», летник «Дома 77» и, может, что-то еще чего я уже не помню. Ребята как-то раз сделали концерт в заброшенном здании в районе Постникова оврага и чуть не выступили на скалодроме. Последние два года наши места — это бар «Чердак» и недавно появившаяся «Парадная». Вместе с тем за все это время, по сути, не появилось ни одного нового большого концертного пространства. Это сложно, дорого, на этом тяжело зарабатывать, поэтому никто не хочет связываться. Проще делать суши, пиццу или открыть пивнуху.

Надеюсь, новые площадки еще появятся, те, что существуют, не закроются, а те, в которых сейчас потенциально можно проводить концерты, все-таки откроют двери и не будут бояться нормальных рокеров. Только за последний год в районе Ленинградки открылось четыре новых бара и одна отличная звукозаписывающая студия — «Элеватор рекордс», так что тенденция положительная. Ну и надеюсь, что группы не будут вешать гитары на стенку, потому что потенциал у коллективов которые я перечислил выше — просто бешеный.

Ольга Чубарова


Cheese People, «Бабба»

Самара за эти десять лет невероятно прокачалась. Я помню лютые нулевые, когда город был мертв: кроме бара Jazz Bass, в котором все кипели, ничего не было. В итоге мы сами выросли и стали менять город: друзья начали открывать бары, делать площадки, организовывать фестивали. Вот, например, «Волгафест» — это же теперь настоящая гордость Самары, самое классное культурное событие года.

В 2010-м мы записали кавер на песню «Доля риска», отыграли с ней на «Пикнике Афиши», а в 2011-м полностью сменили состав. С 2012-го в нашей команде Миша Шимаров, Леха Титенко, Рома Петросян, Антон Залыгин и я. Под творческим управлением Юры Момсина мы в 2013 году выпустили альбом Mediocre ape. Далее пара плотных гастрольных лет, сингл Sacrifice в 2015-м, планы на новую пластинку и трагедия, которая остановила время и заставила переделать все. В 2018-м вышел альбом «Розовый цвет», для нас с Антоном он стал спасательным кругом и отдушиной. С тех пор мы просто трудимся как пчелки.

За эти десять лет прокачалась и сама публика. Всем уже интереснее послушать выступление и подумать, чем просто прийти и набухаться. Выросла посещаемость концертов, люди стали более активными. Появились и крутые артисты: большие надежды подавали «Мама не узнает», недавно они выпустили альбом и, надеюсь, у них все получится. Сейчас главная надежда самарского слушателя — это Шарлот. Думаю, у него тоже все будет хорошо.

Отрадно, что музыка в Самаре не умерла и артисты из нашего города до сих пор становятся популярными по всей России и не только. Да, к сожалению, закрытых площадок у нас так и не появилось — в Самаре по-прежнему есть только «Звезда». Зато лето компенсирует эту ситуацию огромным количеством уличных концертов, что тоже вполне неплохо. Уверена, что-то еще появится.