842

Альтернативная история: 5 книг о вымышленном прошлом

Андрей Олех

История переписывалась всегда. И если споры о школьных учебниках и недавнем прошлом страны — это темная сторона дискуссии, то художественная литература — несомненно, светлая. Ведь она не просит никого ей верить. Писатель Андрей Олех и сеть магазинов «Читай-город» предлагают подборку из пяти книг с альтернативной историей.

«Флэшмен»

Джордж Фрейзер

Исторический фон викторианской Англии в этом книжном сериале о приключениях Гарри Флэшмена вполне себе настоящий, даже достоверный, с большим количеством деталей, реальными историческими личностями и событиями. «Альтернативным» является способ подачи материала. Главный персонаж — самый отвратительный (и одновременно очаровательный) антигерой современной литературы, и в каждой из книг он оказывается в эпицентре самых трагических и позорных событий с участием колониальной Англии.

Точнее всего Гарри Флэшмен описывает себя сам, ведь это еще и «автобиография».

Рассказанная ниже история является исключительно правдивой, тут я изменил присущей мне в течение восьмидесяти лет привычке. Почему я так поступил? Когда человек достигает такого возраста, как я сейчас, и понимает, что его ждет, ему уже все равно. Я, как видите, не испытываю стыда, и никогда его не испытывал. У меня в избытке есть все то, что Общество считает достойным для нанесения на надгробной плите: рыцарское звание, Крест Виктории, высокий титул, даже слава. И вот, глядя на стоящий на моем столе портрет молодого офицера гусарского полка Кардигана — высокого, представительного и чертовски привлекательного, каким я был в те годы (даже Хьюз соглашается, что я был сильным, стройным и умел располагать к себе людей), — я говорю, что это портрет подлеца, лжеца, мошенника, вора и труса… ах, да, еще и подхалима.

«Тобол»

Алексей Иванов

Очередной роман-дилогия главного исторического писателя современной России. Экранизацию «Тобола» зритель не вполне оценил — может, потому что книга и без того достаточно «кинематографична». В Сибири начала XVIII века нашлось место и битвам, и заговорам, и легкой мистике, и нескольким любовным линиям. Да, тем, кто уже знаком с творчеством Иванова, роман не обещает новых откровений, но и достойной альтернативы у его истории пока нет.

Семен Ульянович разгорячился, обрадованный возможностью показать свои открытия. На его памяти никто не проявлял интереса к этим загадочным знакам. Ремезов решительно вытащил толстый растрепанный фолиант в деревянной обложке — свою Служебную книгу. На обложке была выжжена восьмиконечная звезда. Семен Ульянович бухнул фолиант на стол, раскрыл пополам и принялся листать. Табберт напрягся, увидев на страницах ремезовского труда чертежи извилистых рек.

«Костотряс»

Чери Прист

Сиэтл XIX века, город разрушен в результате неудачного эксперимента, улицы заполнил газ, превращающий людей в зомби, а то, что осталось, обнесли стеной. Бодрый стимпанк от американской писательницы, основанный на историческом (в плане декораций) материале. В отечественной литературе так вольно обращаться с прошлым как-то не принято, так что смотрим, как это может выглядеть «у них», — а заодно угадываем альтернативное развитие Гражданской войны и наслаждаемся закрученным сюжетом.

Вскоре прямо по курсу выросла Сиэтлская стена — серая громада грубых очертаний, дугой нависшая над домами Окраины. „Наама Дарлинг“ приблизилась к ней вплотную и поплыла по периметру.

Клай заговорил первым, предупреждая вопросы Брайар:

— В это время года транспортные суда, выполняющие легальные перевозки, не подходят так близко к городу. Все огибают стену с севера, со стороны гор. Если болтаться возле нее с подозрительным видом, это не останется незамеченным.

«Возвращение в Панджруд»

Андрей Волос

Жизнь легендарного поэта Рудаки, вплетенная в историю раннего Средневековья на Ближнем Востоке. Все это так далеко и так неизвестно современному читателю, что отличить реальность от вымысла смогут лишь пара дотошных историков-специалистов. Всем остальным можно просто наслаждаться неторопливой, жаркой и мудрой прозой. Андрей Волос, знаток восточной поэзии, получил за эту книгу несколько премий, включая «Русского Букера».

Но он уже не волновался, как впервые. Напротив: его все полнее захлестывало ледяное спокойствие, при котором вкус торжества был особенно сладким. Пять раз Муслим вывешивал его стихотворения — и пять раз потом вокруг них весь день толклись знатоки, многие переписывали, и трижды уже к полудню его строки звучали из уст простых людей, шумящих на базарной площади под стенами Регистана.

Ему хотелось продлить удовольствие: он с упоительным наслаждением вплетал лакаб в последнюю строку и бродил потом возле Стены, с еще большим упоением ловя долетавшие до слуха восклицания: да кто такой этот Рудаки? кто знает этого Рудаки?

«Грезы Февра»

Джордж Мартин

Книга об эре колесных пароходов на Миссисипи. Все в ней соответствует историческим фактам и, очевидно, многократно проверено автором. Да, еще там есть вампиры — и если в реальности их не было, то это, конечно, большая проблема реальности.

Кроме того, эта книга — шанс лишний раз убедиться, что любимый смертный грех Джорджа Мартина вовсе не блуд, в чем нас изо всех сил пыталась убедить экранизация «Игры престолов», а чревоугодие. Герои едят так часто и это так подробно описывается, что кажется, «Грезы» все-таки сначала о кулинарных пристрастиях американского Юга, а уже после о вампирах, пароходах и прочем.

— Полагаю, что присоединюсь к вам, — сказал Марш. Спору нет, выдержать взгляд Йорка трудно, но на реке не найти второго человека, кто мог бы состязаться с капитаном Эбнером Маршем в еде. — Я бы съел такого же супа и с дюжину устриц, не помешает и парочка жареных цыплят с картофелем и начинкой. Да не забудьте как следует поджарить их, чтобы образовалась румяная корочка. Принесите также что-нибудь запить все это. Что вы пьете, мистер Йорк?