1583

Нетипичный детектив: 5 книг о преступлениях

Андрей Олех

Сложно поверить, но всего пару десятилетий назад в литературном сообществе велись яростные споры о том, что можно и что нельзя называть детективом. В итоге адепты классического определения жанра потерпели сокрушительное поражение, а читатель, как всегда выиграл, получив множество интересных произведений «в смежных техниках». Писатель Андрей Олех и сеть магазинов «Читай город» предлагают подборку из пяти книг, в которых есть чуть больше, чем просто детективный сюжет.

«Баудолино»

Умберто Эко

Умберто Эко один из главных писателей, сделавший детективы great again. Его роман «Имя розы» 1980 года одинаково успешно сочетал расследование убийств с высокой прозой, напоминая, что книгам о преступлениях не обязательно продаваться исключительно в одноразовых обложках.

«Баудолино» — это рассказ о жизни непростого деревенского мальчика в жестоком (страдающем, конечно) средневековье. Здесь есть несколько чисто детективных линий, например, подозрительная смерть императора Фридриха Барбароссы, но еще профессор Эко — великий мастер сочетать жанры, так что книга вполне могла попасть и в предыдущую нашу подборку с альтернативной историей.

— Кинокефалы. Значит, они есть на свете.

— Есть, как бог есть. Они допросили нас, рыча и лая, но мы не понимали; тогда начальник усмехнулся… в общем, осклабился или оскалился, высунув страшные клыки, и дал приказ своим, и те нас повязали и построили гуськом. Они перевели нас через гору крутой тропою, им, видимо, хорошо известной; по окончании многих часов пути мы сошли в дол, окружавший другую неприступную гору, на ней торчала крепость, над крепостью вились горластые птицы, на расстоянии казавшиеся исполинскими

«Смилла и ее чувство снега»

Питер Хёг

Роман датского писателя попал в волну популярности так называемых «скандинавских детективов», и мало кто тогда понял (по слухам, включая самих датчан), что это не очередная книга про расследования в снежных декорациях, а новая и лучшая часть европейской прозы.

Главная героиня, гренландка и специалистка по льдам, пытается разобраться в загадочной гибели соседского мальчика. Как и в любой хорошей книге со времен Достоевского, преступление здесь — это только повод, чтобы поразмышлять о вечных вопросах.

Мороз начался в ноябре. Я испытываю уважение к датской зиме. Холод — не тот, который можно измерить, не тот, который показывает термометр, а тот, который чувствуешь, — зависит скорее от силы ветра и влажности воздуха, чем от того, какой на самом деле мороз. В Дании я мерзла сильнее, чем когда-либо в заполярном Туле. Когда первые ливни начинают хлестать меня и ноябрь мокрым полотенцем по лицу, я готова их встретить — в меховых сапогах, рейтузах из альпака, длинной шотландской юбке, свитере и накидке из черного гортекса.

«Город чудес»

Роберт Беннетт

«Город чудес» — заключительная часть фэнтэзийной трилогии Роберта Беннетта «Божественные города». В книгах есть магия, боги, мифические существа и все прочее, чему положено быть в таких случаях, но в каждой есть и обязательный детективный сюжет (и не один). Действительно, если в вымышленном мире погибли боги, то интереснее всего узнать, кто же убийца?

Вот она — сидит, собственной персоной. Женщина из рода каджа, покорителя богов и Континента; та, которая почти двадцать лет назад сама убила двух Божеств.

Какая она маленькая. Какая хрупкая. Ее волосы белы как снег — преждевременная седина, конечно, — и она сидит, ссутулившись, в небольшом кованом кресле, смотрит на улицу внизу, держа в маленьких руках кружку с чаем, над которой вьется пар. Кхадсе так поражен ее малостью, ее банальностью, что почти забывает о своем задании.

«Мотылек»

Анри Шарьер

Роман «Мотылек», ставший французским бестселлером в 1969 году, мир заново открыл в последнее десятилетие после успеха «Шантарама» Грегори Робертса. Книги действительно похожи: обе о сбежавших преступниках, обе с экзотическими декорациями, обе заявлены как «автобиографии», хотя всем понятно, что авторы безбожно приукрашивают.

Книга может считаться детективом с большой натяжкой, хотя и начинается с убийства. Дальше идет невероятный рассказ Шарьера, как его, несправедливо обвиненного, отправляют на каторгу во Французскую Гвиану, откуда он сбегает девять раз. Какие из этих попыток окажутся успешными, какие «почти», а сколько из них полностью провалится, лучше выяснить самостоятельно. Но интереснее всего часть, в которой описывается двухлетнее заточение в бетонной одиночной камере.

Это произошло в семь утра. И только в одиннадцать ко мне заявилась целая ватага подонков во главе с заместителем начальника тюрьмы. Они распахнули дверь, которая захлопнулась за мной двадцать месяцев назад и ни разу с тех пор не открывалась. Я стоял у задней стены камеры, сжимая в руке кружку. Приготовился к защите. Решил бить больно и серьезно по двум причинам: первая — чтобы стражники не избили меня безнаказанно и не уволокли избитого, вторая — побыстрее уйти в состояние нокаута.

«Лунный свет»

Майкл Шейбон

Шейбон — лауреат Пулитцеровской премии — любит закрученные сюжеты. Его книга «Лунный свет» условно определяется как «мемуары», но основная интрига повествования — как раз-таки странная личность главного героя. Читателю неторопливо и с любовью открывается таинственная и полная приключений жизнь дедушки автора, в которой есть и погони за нацистами, и полеты на луну.

Хороший пример, того, что детективный жанр — это нечто большее, чем упражнение для скучающего ума, наподобие кроссворда, только с преступлениями. Детектив — это поиск разгадки, а что именно найдется в конце — убийца или герой, — не так уж и важно.

Дед повернулся к востоку. Над Нью-Джерси, словно гроза, собиралась ночная тьма. За рекой лежал Кемпден, за Кемпденом — побережье, за побережьем — Атлантический океан, а за ним — Франция и Париж. Мамин брат, ветеран Аргоннского наступления, говорил деду, что в парижских борделях мужчина может пересечь последний рубеж, где шелковый чулок встречается с белой кожей. Мой дед обнял сигнальный фонарь, прижался животом к гладкому кожуху и посмотрел в вечернее небо. Вставала полная Луна, окрашенная земной атмосферой в цвет персиковой мякоти.