395

Детское интервью: ребёнок задаёт вопросы клоунам

фото: Света Жукова

 

До 5 июля в Самаре идет программа «Советский цирк» — классические номера со всей России: кубанские казаки, канатоходцы, воздушные гимнасты и дрессировщики собраны в одно представление. Специальный корреспондент «Большой Деревни» Артемий Кожакин, ученик второго класса, сходил на представление и задал артистам животрепещущие вопросы. Героями его дебютного материала стали клоуны, которые приехали на гастроли в Самару. Шпеньтик (Александр Юрин) и его жена тетя Мотя (Татьяна Юрина), к слову, — заслуженные артисты России, на сцене они уже более 18 лет и объездили с представлениями 18 стран мира.

Заходим в гримерку, тетя Мотя неспешно красит ярко-голубыми тенями глаза. Нас радушно встречает Шпеньтик — и сразу сам начинает задавать Тёме вопросы.

 

 

Шпеньтик: Ты вообще в цирк часто ходишь?

 

Тёма: Ну так, не очень. Был в последний раз года в четыре — кое-что помню. Мне в цирке нравятся клоуны, акробаты, жонглеры, и те, кто делает самые опасные трюки – поджигают коробку, а в ней сидит человек. Иллюзионисты, во!

 

Шпеньтик: Давай познакомимся, что ли. Я — Шпеньтик, это тетя Мотя и Шпентифлюшечка. Мы не просто клоуны, а клоуны-дрессировщики. А еще Шпентифлюшечка, наша дочь Варвара. Она, кстати, впервые вышла на манеж, когда ей было всего год и 8 месяцев — и теперь Шпентифлюшечка входит в книгу рекордов России как самая юная артистка цирка.

 

Шпеньтик готовится к своему коронному номеру с шарами «Это моё»

 

 

 

Тёма: Понятно! Первый вопрос! Как вы плачете?

 

Тётя Мотя (сильно хохочет): Громко и навзрыд! Ты когда-нибудь видел, как клоуны плачут? Это, наверное, были буфонные (на этом слове корреспондент удивленно оборачивается на фотографа) слезы! Не буду тебе все рассказывать, но главное, чтобы когда клоун плачет, детям было весело. Тебе ж не хотелось плакать вместе с ним? Значит, клоун все сделал правильно!

 

Тёма: Да, мне было весело! Второй вопрос!

 

Шпеньтик: А сколько всего вопросов?

 

Тёма: Всего вроде семь. Что они делают за сценой? Ну, клоуны.

 

 

Шпеньтик: Только в цирке сцены нет. В цирке место для представлений — это манеж. А занавес называется форгангом: в цирке вообще почти вся терминология — немецкая. Ну, что мы делаем? Готовимся. Тетя Мотя вот гримируется, а Шпеньтик — уже загримирован. Потому что он более дисциплинированный! Мы готовим костюмы. Еще у нас есть дрессированные животные. Мы с ними репетируем, готовим новые трюки, закрепляем то, что они уже умеют.

 

Тёма: А какие у вас есть животные?

 

Шпеньтик: Котики у нас. И еще две собачки. Сейчас еще Варвара готовит номер с таксочками. Одну таксочку, Шарлотту, мы купили в Самаре (на этой фразе вручает собственные фото  с котами).

 

Тёма: А это что такое? (показывает на коробку с едой)

 

Шпеньтик: Это сырое мясо. Я тебе его не дам, даже не проси. Это котикам подкормочка.

 

В гримёрке клоунов тесновато, но уютно

 

Тёма: Так, а где животные живут, когда вы в отпуске?

 

Шпеньтик: Они находятся в цирке, в специальных вольерах, которые соответствуют евростандартам. А переезжают они в поезде, исключительно в купе, итальянские перевозки у нас. Десять кошек в одном купе – ставим четыре клетки, кормим их, поим, ухаживаем – так и возим!

 

Тёма: А как вы придумываете номера? Они вообще какие у вас?

 

Шпеньтик: У нас есть эксцентрика с шарами, есть номер, где тетя Мотя расцветает иллюзионными трюковыми цветочками, есть дрессура с животными, еще фокусы и пародия на звезду российской эстрады. А, и во втором отделении – у нас амурчики! Мы, клоуны, заполняем паузы в выступлениях. За номера нельзя одному кому-то отвечать – мы вместе придумываем. Наблюдаем многое из жизни, актерская наша жизнь – она такая, интересная. Идея может либо быстро родиться, либо годами вынашиваться. А еще у нас есть режиссер, с которым мы работаем — мы ему рассказываем свои идеи, а он нам подсказывает.  Номера со временем очень сильно меняются, скелет концепции обрастает мясом, постоянно добавляем что-то новое. Было и такое, что мы с одним режиссером лет десять не виделись, потом он пришел на наше выступление и говорит: «А что это за клоунада такая? Я такой не видел!» А мы ему говорим — да это ты же и придумал, просто она сама по себе изменилась!

 

Тётя Мотя: Вообще реприза, которая перерастет в классику — это редкое и важное явление. У нас есть такой номер с шарами — называется «Это мое». Шпеньтик запихивает шары к себе в костюм, жадничает, кричит «Это мое!» и ни с кем не делится. Мы этот номер придумали прямо перед путчем, но сейчас «Шары» приобрели другие смыслы.

 

 

Тёма: Это что значит?

 

Шпеньтик: Например, мы с этим номером как-то приехали в Японию, а нам и говорят: «Вы же высмеиваете коррупцию ваших властей, как вы не боитесь?» А нам, если честно, такое даже в голову не приходило!

 

Тётя Мотя: Вот и получается, что название нашей профессии несимпатичное – клоуны, клоуны! А на самом деле это профессия очень серьезная, ответственная, сложная.

«Дольче Габбана и Диор  ведь тоже сами отбирают себе моделей —  так и художнику по костюмам может повезти с клоунами, которые готовы носить все, что угодно»


Тёма:
Это уже какой был вопрос? Я что-то забыл. О! Вспомнил следующий! Как вы выбираете в гримерке костюмы?

 

Шпеньтик: Ты имеешь в виду, какие у нас костюмы вообще? Клоуны часто работают в одном и том же костюме. А у нас – целый калейдоскоп! У нас для каждого номера  — отдельный наряд. Художники по костюмам отталкиваются от трюковых необходимостей. Нам очень повезло с художницей – это известная во всем мире Ника Велегжанинова из Санкт-Петербурга, она лауреат множества премий.

 

Тётя Мотя: Многое еще зависит от самого клоуна, какие у него способности, что ему больше пойдет, насколько он смелый. Например, Дольче Габбана и Диор  ведь тоже сами отбирают себе моделей —  так и художнику по костюмам может повезти с клоунами, которые готовы носить все, что угодно.

 

«Даже если ты шел на спектакль, попал под трамвай и тебе отрезало голову — возьми ее под мышку и приходи играть»

Тёма: А вот когда вы ссоритесь, вы как выступаете после этого?

 

Шпеньтик: Я как глава семьи отвечу – у нас полнейшая гармония. Настоящий профессионал ничего не должен показывать. Это очень тяжело – но зритель не виноват, что у тебя что-то случилось. Станиславский говорил: «Даже если ты шел на спектакль, попал под трамвай и тебе отрезало голову — возьми ее под мышку и приходи играть».

 

Шпетифлюшечка: Если в цирке человек заболел, он может взять больничный – без одного номера с программой ничего не случится. Клоунов не пришлют моментально на вертолете, и они незаменимы. Превозмогая боль, нужно очень-очень быстро лечиться, за один день.

 

 

Тёма: Бедненькие! А сколько зрителей приходит на выступление? Женщин, мужчин? Кто вообще смотрит на вас?

 

Шпеньтик: К нас приходят не только дети, но и взрослые, конечно. То, что мы делаем – это понятно на любом уровне. Это понятно мужчинам, женщинам, японцу, французу, китайцу. Например, мы приехали в Китай и были поражены – они как стая галок, очень активные. Если вы им нравитесь, они реагируют бурно, пожирают своим зарядом бодрости и активности, очень смешливые – но это если им смешно!

 

Тёма: А наши какие?

 

Тётя Мотя: Наши люди тоже интересные. В Казани, например, татары же проживают. Они приходят всей семьей, и сразу видно, что они блюдут себя. Мужчина охраняет свою супругу, а супруга должна надеть все богатство на себя – золото, бриллианты.

 

 

Тёма: А Самара, а Самара?

 

Тётя Мотя: А вот Самара – как и все города женского рода. Такие города гораздо теплее и сексуальнее, поэтому Самара хорошо принимает нас! Но уж если ей что-то не понравилось – как и любой женщине…Ух, держись! В этот раз прием хороший, летний. Надеемся, что и тебе понравится!

 

Шпеньтик: У нас есть Вконтакте есть группа, называется «Шпеньтик и Тетя Мотя» (протягивает визитку).

 

Тёма: О, я сижу Вконтакте! Спасибо! Все, уже пора на выступление бежать!

 

Шпеньтик: Ты хочешь журналистом потом стать?

 

Тёма: Очень хочу! Мне даже гонорар обещали!

 

Шпеньтик (смеется): Если ты хочешь стать известным журналистом, то помни, что деньги все не решают. Пиши для души!