2702

«Алкоголь — социально адаптированный наркотик»

Текст: Саша Шитов Иллюстрации: Алена Павлова

Плохие новости: многие из тех, кто читает этот материал, уже на первой или второй стадии алкоголизма. Похмеляетесь? Значит, уже на третьей. Согласно статистике, в России сегодня пять миллионов алкоголиков, и всего 1,7% больных стоят на учете. Мы поговорили с психологом реабилитационного центра «Навигатор-Самара» Альбиной Галимберовой. Почему алкоголизм — та же наркомания? С какими проблемами сталкиваются те, кто избавился от привычки? Почему нельзя вылечиться за один сеанс? Почему так важно подключить к лечению всю семью? Эксперт отвечает на важные вопросы доступным языком.

 

— Есть ли разница между алкогольной и наркотической зависимостью?

— Никакой, механизм заболевания один и тот же, просто химические вещества различные. У нас говорят: «Алкоголь — это тоже наркотик». Это социально адаптированный и легкодоступный наркотик. Многие думают, что он не приносит никаких разрушений, на самом деле это не так. Все те же самые потери, разрушения во всех сферах жизни.

— Почему он такой длительный?

— Процесс разделен на несколько этапов. Если человек употреблял длительное время, то сначала наша цель — показать ему, что он на самом деле зависимый. Для этого есть программа «Двенадцать шагов». Потом начинается сам реабилитационный процесс, затем третий этап — социализация, когда человек практически заново начинает жить. С новыми взглядами, мышлением, в принципе с другим восприятием жизни. Другими словами, мы работаем с разрушением созданного иллюзорного мира, связанного с принятием химических веществ. Зависимый человек живет с иллюзиями в своем мире. Когда он сталкивается с реальностью, переживает это очень болезненно, а так как боль он не очень любит терпеть, то опять возвращается к употреблению. Потому что так проще. Напился и забылся, но утром проснулся, а проблемы остались, и их стало еще больше, например со здоровьем.

— Расскажите про основные возрастные группы риска.

— От восемнадцати до тридцати, от тридцати и выше. Попадают к нам в центр обычно молодые люди в возрасте двадцати пяти лет с серьезными нарушениями функций организма. Недавно на лечение поступил мужчина в возрасте пятидесяти семи лет, с четвертой стадией алкоголизма. Его привела сестра.

Взрослые часто говорят: „Да ладно, я столько прожил. Что ты мне рассказываешь!?“

— С кем сложнее работать в процессе реабилитации, с наркоманами или алкоголиками?

— Личный опыт показывает, что с алкоголиками тяжелее, чем с наркоманами. Они очень сильно сопротивляются. Из-за того, что алкоголь сам по себе доступный. Плюс играет роль восприятие употребления. Допустим, для человека в порядке вещей каждый день выпивать две бутылки пива. Аргументирует он это тем, что ему нужно расслабиться. Или он выпивает при встрече с друзьями и говорит себе: «Я же не напиваюсь до чертиков, меня не уносят домой на руках». С этим сопротивлением тяжело работать. Взрослые обычно говорят: «Да ладно, я столько прожил, что ты мне будешь сейчас рассказывать!»

 

 

— Что вы можете сказать о системах кодирования алкозависимых людей?

— Не очень люблю говорить на эти темы. Для меня лично это страх, потому что человек, который кодируется, держится на страхе. Возможно, это кому-то помогает. Не вижу в этом особого смысла, так как длительное время работаю психологом в реабилитационном процессе. Все проблемы в голове, и порой просто надуманные. Людям страшно смотреть на реальность. Нужно разбираться и признавать, что вы зависимый человек. Не каждый с этим согласится, это тяжело.

— Некоторые центры обещают «избавление от алкогольной зависимости за один сеанс».

— Не обращаю на это внимания, эта тема мне совсем не интересна, и очень давно.

— Но это работает?

— Нет, нет, еще раз нет. Реабилитационный процесс занимает минимум шесть месяцев. За один сеанс это сделать просто не возможно. Зачастую сначала человека изолируют от общества, идет восстановление его режима, спортивные занятия, позже начинается работа в группе. Группа где-то двадцать-двадцать пять человек, с этих занятий начинается постепенная интеграция человека в общество, возвращается уверенность в себе. Участники группы используют друг друга как тренажер. Выходя в социум, ты встречаешь разных людей. Я обычно говорю ребятам: «Вот вы выйдите туда, а там может быть еще жестче. Как вы будете реагировать?». У людей в целом много страхов, комплексов, не только у страдающих зависимостями, а у зависимых может быть еще больше. Необходима глубокая постепенная психологическая работа. Плюс работа с семьей, потому что это заболевание семейное. Мы параллельно работаем с родителями, с ними порой еще сложней.

Батюшка приходит только к тем, кто нуждается в этом. Мы же формируем веру в себя, свои силы

— Почему?

— С резидентами мы проводим каждый день, а с родителями работаем два-три раза в неделю, по несколько часов, это очень мало. В силу возраста, прожитых лет многие думают, что они такие опытные, но правильно оказывать психологическую поддержку могут не все.

— Люди возвращаются на повторное лечение?

— Бывало.

— Как часто такое происходит?

— Не то, чтобы часто. Мы ведем статистику и мониторинг: за каждым резидентом следим в течение двух лет. Стараемся делать все возможное, чтобы этого не произошло. Это называется профилактика срыва. Есть после лечебная программа, когда мы отпускаем человека в свободное плавание, он начинает заново жить, но возвращается к нам для общения и поддержки. Также ребята посещают группы анонимных алкоголиков, в которые ходят люди после реабилитации. Так они поддерживают себя сами и друг друга.

— Программа двенадцати шагов имеет религиозный уклон?

— Нет, во втором шаге говорится: «Бог — то, как мы его понимаем». Можно верить во что угодно. Мы же приводим людей к вере в себя, свои силы. Вера должна быть внутри. Во время реабилитации приходит батюшка, но он приходит к тем, кто нуждается в этом, нельзя заставить человека верить.

— Человек, начавший новую жизнь, может «культурно» употреблять алкоголь, например, по праздникам или в день рождения?

— Программа говорит о том, что человек не может контролировать употребление алкоголя. Он получает знания в реабилитационном процессе и остается трезвым на всю оставшуюся жизнь. Примеров огромное количество, когда люди не пьют двадцать-тридцать лет и больше.

— Вы сами употребляете алкоголь?

— Нет, полностью отказалась от него много лет назад. Меня абсолютно устраивают трезвые праздники, занятия спортом.

Самый частый вопрос после реабилитации: „Где нам отдыхать, если везде пьют?“

— Что вы можете сказать об определение «культурное употребление»?

— Лично для меня нет такого понятия. Это, наверное, как раз таки первая стадия. Человеку кажется, что он может контролировать употребление алкоголя. Когда с похмелья начинает болеть голова, это уже вторая стадия алкоголизма.

— То есть первая — это непосредственно принятие алкоголя?

— Да, считается, что первая стадия не так опасна, а когда начинается вторая, то там небольшой промежуток, когда можно перейти к третьей.

— Это когда человек похмеляется?

— Можно считать и так.

— В чем, по-вашему, проблема массового злоупотребления алкоголя в нашей стране?

— Доступность и дефицит качественной продукции. Плюс отсутствие пропаганды здорового образа жизни. Последние лет шесть ситуация начала меняться к лучшему. Появилось большое количество анти-кафе, в которых запрещено употребление алкоголя, в них люди отдыхают по-другому. Запрет на распитие спиртных напитков в парках и на набережной — правильная тенденция. Люди приходят отдыхать с детьми. Кому приятно видеть огромное количество кафешек с нетрезвыми людьми, например, на той же набережной. Это самый часто задаваемый вопрос во время реабилитации: «Как мы будем куда-то ходить отдыхать, если везде пьют?»